Миллениум, Стиг и я
Шрифт:
В конце 90-х ТТ обладало наибольшей информацией по этому вопросу. Эксперт номер один находился в самом ТТ, и все-таки, несмотря на поддержку других журналистов, Стиг так и не получил постоянного места. Руководство считало, что он не умеет писать. Интересно, что по этому поводу думают миллионы читателей «Миллениума»?
В середине 90-х средства массовой информации поразил жестокий кризис. Уменьшилось число рекламодателей, сократился объем издаваемых газет, а многие и вовсе исчезли, и немало журналистов оказалось без работы. Буря, поразившая пишущую братию, не миновала и ТТ. Тем не менее небольшой отдел ТТ «Бильд» работал без сбоев и продолжал поставлять репортажи и фотоматериалы. Против всех ожиданий, его дела даже улучшились. Однако было принято решение о реорганизации: деятельность агентства
Мы очень долго это обсуждали. Я считала, что пора ему целиком посвятить себя журналистике и заняться более интересными делами, исследованиями, а не простым освещением новостей. У нас не было ни гроша лишнего, денег хватало только на самые насущные потребности, и даже одежду я покупала в магазинах «секонд-хенд». Однако, несмотря на все финансовые затруднения, рискнуть стоило.
Понимая, что на продвижение в ТТ надеяться нечего, Стиг решил уволиться и получить выходное пособие. Впоследствии он больше не бывал в ТТ и в случае надобности встречался с его сотрудниками в кафе: не мог простить, что одно из крупнейших агентств Швеции обошлось с ним и другими толковыми журналистами так неоправданно жестко.
С этих пор Стиг полностью посвятил себя газете «Экспо» и одноименному фонду, которые ему во многом обязаны появлением на свет.
«Экспо»
Стиг, с детства находившийся под влиянием политически активного деда, решил сотрудничать с британским антифашистским ежемесячником «Серчлайт» («Прожектор»), чьи идеи были созвучны его собственным. В 1982 году он отправился в Лондон знакомиться с главным редактором журнала Грэмом Аткинсоном. Свидание было назначено в кафе. Не особенно доверяя друг другу, они начали разговор с форменного взаимного допроса по поводу фашизма. На счастье, оба обладали изрядным чувством юмора! На следующий год Стиг начал писать для ежемесячника, пользуясь псевдонимом, как и все сотрудники-корреспонденты. В других случаях он всегда подписывал статьи, репортажи и книги своим именем, как, к примеру, посвященные Швеции страницы для работы французского политолога Жана Ива Камю «Экстремизм в Европе».
После смерти Стига, еще до того, как трилогия «Миллениум» стала пользоваться успехом, один из английских издателей попытался сделать подборку всех его статей, напечатанных в «Серчлайте». Но сам журнал не давал согласия на перепечатку своих материалов, и тогда англичанин приехал ко мне в Стокгольм, надеясь, что я помогу добиться разрешения. Но я показала ему письмо из «Серчлайта», в котором говорилось, что они не уступят ни запятой из материала, относящегося к «индустрии Стига». Мне было приятно видеть, с каким уважением «Серчлайт» относится к сотруднику, отдавшему журналу двадцать лет жизни.
В 80-х годах в Швеции усиливались расистские настроения, а начало 90-х было отмечено ростом правого экстремизма. Мы считали, что стране просто необходим журнал типа «Серчлайта». Но издавать здесь его точную копию мы не могли, поскольку наша культура сильно отличается от английской. Более двух лет мы обсуждали облик издания с заинтересованными людьми, и этим дискуссиям не предвиделось конца.
Антирасистская ассоциация, основанная в 1985 году под названием «SOS-расизм», с девизом «Не тронь моего друга» и логотипом в виде маленькой желтой руки, в 1995-м решила обогатить свой журнал приложением, в котором анализировалась бы деятельность расистских групп правоэкстремистского толка. И тогда дело пошло быстрее. Нашлись средства, наконец была определена концепция. Недоставало только названия, но и его придумали быстро: «Экспо». После выхода трех номеров редакция решила порвать с организацией «SOS-расизм» и обрести самостоятельность. Мы со Стигом очень радовались, что к нам присоединилась молодежь, и старались держаться с ними максимально по-дружески. Помещалась редакция в подвальчике на той самой улице, где будет обитать Лисбет Саландер,
Надо сказать, что официальное появление «Экспо» в мире средств массовой информации было ознаменовано настоящим противостоянием. В апреле группа экстремистов начала угрожать политическим объединениям, которые поддерживали «Экспо», и разгромила их помещения. Витрины большого книжного магазина на Оденгатан были разбиты, повсюду нарисована свастика и написаны приказы: «Не смейте печатать „Экспо“!» И хотя политические объединения сумели противостоять нажиму, типография вышла из игры.
Неожиданная развязка всех событий пришла в июне 1996 года. Две вечерние газеты, «Афтонбладет» и «Экспрессен», уважаемые и популярные издания, решили в порядке совместного проекта напечатать и распространить номер «Экспо» в качестве своего приложения. Два главных редактора, Торнбьёрн Ларссон и Кристина Юттерстрём, сделали общее заявление в защиту свободы самовыражения. Стиг был вне себя от радости. Благодаря столь солидной поддержке «Экспо» получила возможность выходить в свет до самого 1997 года.
Но подписка и продажи едва покрывали расходы на печать и зарплату сотрудникам. Когда начал заявлять о себе экономический кризис, положение «Экспо» пошатнулось. Чтобы спасти газету, Совет по культуре выделил деньги, но сумма оказалась столь мизерной, что измученная редакция решила отказаться. Мы трудились день и ночь, чтобы сохранить хотя бы дневные и вечерние новости и воскресные выпуски. Все же с самостоятельностью «Экспо» было покончено, и теперь она появлялась только в качестве приложения к разным печатным органам: в 1998 году — к норвежскому антирасистскому «Монитору», потом с изданием Курдо Бакси под названием «Свартвит» («Черно-белый журнал»). Это помогло «Экспо» выжить, однако прошло пять лет, прежде чем она снова начала выходить в свет сама по себе.
90-е годы дались нам со Стигом нелегко. Он работал как сумасшедший. Статьи для ТТ, «Прожектора», «Экспо» и книги, которые он писал сам или в соавторстве с кем-то, времени для меня не оставляли совсем. Я чувствовала себя очень одинокой, тем более когда после краха 1993 года потеряла работу архитектора в крупной строительной фирме, где мне очень нравилось; особенно я увлеклась проектом меблированных комнат Рикарда Бофилля. Мы со Стигом жили в разных режимах и были вынуждены заранее договариваться о встречах. Свидания проходили в кафе «Анна», куда мы, совсем как в книгах «Миллениума», забегали выпить по чашечке кофе с молоком.
В эти годы я дважды уходила от Стига, но оба раза всего на несколько недель. В первый раз я жила на квартире, которую мне сдал один из друзей, второй — у моей подруги Элеанор. Стиг каждый раз был в отчаянии. Я и теперь еще жалею о той боли, которую тогда причинила ему. Ведь он с детства глубоко страдал от чувства заброшенности, возникшего после смерти деда. Мне следовало бы найти другой способ дать ему понять, как мне его не хватает. Тем более что от этих разрывов наша жизнь менялась ненадолго, лишь на несколько месяцев.
А потом нас снова захлестнули события. 1999-й был годом перемен и принес немало опасностей. Как уже было сказано, Стиг ушел из ТТ, а волна насилия со стороны крайне правых возрастала. В трилогии «Миллениум» Стиг в очередной раз отдает дань уважения скромному герою, упоминая маленькую типографию в местечке Моргонгова. После того как другая типография под давлением угроз отказалась печатать «Экспо», предприятие под руководством директора Яна Чёбина все-таки взялось за это дело, а сам Ян поразил Стига тем, что без колебаний погрузил весь тираж в собственную машину и поехал развозить. Я была счастлива, когда в 2007 году ему присвоили звание «Предприниматель года». В первом томе Микаэль Блумквист доверяет ему печатать свою книгу о деле Веннерстрёма и номер журнала, освещающий скандал. Во втором томе ему же передается заказ на печатание книги Дага Свенссона о трафике секс-услуг из стран Восточной Европы. В третьем томе он берется выпустить тираж книги, разоблачающей «Секцию спецанализов» — тайный отдел Службы безопасности, созданный во времена холодной войны, не подотчетный никому и далеко выходящий в своей деятельности за рамки закона.