Шрифт:
Пролог
Мисс Вайолетт Нильсон не любила внезапные перемены, которые надолго выбивали ее из колеи. А сейчас все это как раз и происходило в ее жизни.
Отправлялся на пенсию ее обожаемый шеф Пол Барфилд, чьим помощником она состояла вот уже семь лет и была готова проработать еще десять раз по столько же. Пол был потрясающим начальником и милейшим человеком – просто родным отцом для сотрудников Издательского Дома «Барфилд», одного из лучших в Мельбурне, а может быть, и во всей Австралии.
А теперь даже название, наверное,
Однако переменами на работе все не ограничивалось. В личной жизни было не лучше. Роберт сделал ей предложение. Казалось бы, надо радоваться. Ее друг – теперь уже бывший, – прекрасный человек: заботливый, внимательный, чуткий. Он соглашался с ней во всем, потакал любому желанию. Но именно это раздражало Вайолетт.
Роберт никогда не брал на себя ответственность, не принимал самостоятельных решений, полностью полагаясь на ее мнение. А она видела в этом отсутствие мужественности. Сильный, упорный, жесткий, самоуверенный – таким был идеал мужчины в ее понимании.
И Вайолетт отказала своему жениху.
Впрочем, потом она чувствовала себя потерянной, будущее представлялось ей неопределенным и пугающим. Она даже не могла до конца осознать, что расстроило ее сильнее: смена начальника или же завершение отношений с человеком, который мог бы стать для нее хорошим мужем.
Впрочем, с Робертом не было окончательной ясности. Тут она могла бы все еще вернуть, если бы захотела. Бывший возлюбленный ждал ее последнего слова.
Основной причиной отказа Вайолетт, казалось ему, был страх. Редко кто легко расстается с привычной свободой и независимостью. Поэтому Роберт надеялся, что рано или поздно его любимая поймет, насколько он близок ей, и ответит согласием на его предложение. И, возможно, был в этом прав.
Ей и самой иногда казалось, что разрыв с Робертом – ошибка, о которой она еще ни раз пожалеет. В душе она опасалась, что не сможет выдержать тягостного одиночества, и именно эта эмоциональная незащищенность заставит ее вернуться к тому, кто был готов разделить с ней свою судьбу. Что ж, по крайней мере, тут выбор у нее был.
А вот на службе от ее желаний ничего не зависело.
1
В зале заседаний вместе с остальными сотрудниками издательства она с нетерпением ждала появления начальства – старого и нового шефов. Пол Барфилд решил приурочить знакомство подчиненных с Сэмом Крейком к своей прощальной вечеринке.
– Они поднимаются в лифте! – воскликнула руководившая отделом художественной литературы Джоан Браунли, положив тем самым конец дружным перешептываниям и прервав меланхолические размышления мисс Нильсон. Та вовсе не была уверена, что сможет сработаться с новым шефом. Хотя никому пока не известно, кого из прежних сотрудников он сам захочет оставить в штате.
Вайолетт абсолютно не походила на тех женщин, которые, если судить по фотографиям в газетах,
Пол Барфилд – солидный семейный человек. Трудиться с ним бок о бок было одно удовольствие. А Сэм Крейк пока что для всех них темная лошадка. Впрочем, не стоит загадывать. Надо бы сначала хоть взглянуть на него. А потом уже думать, как сохранить место.
Кто знает, может, не следует делать даже попыток остаться в издательстве? Что, если попробовать найти себе другую работу, начать жизнь с чистого листа? В этом году ей стукнет тридцать. В таком возрасте поневоле задумаешься о будущем. А январь – как раз хороший месяц, чтобы подыскать вакансию.
За семь лет службы Вайолетт много сил вложила в издательство, была очень привязана к этому месту. И люди тут подобрались хорошие. А что ни говори, теплая атмосфера на работе порой ценнее огромных зарплат и карьерного роста. Но кто знает, останется ли все по-прежнему с приходом нового начальника? Вряд ли… Как говорится, новая метла по-новому метет.
Джоан Браунли снова оторвала Вайолетт от размышлений. Высокая и чересчур худая, эта дама полностью посвятила себя работе, успела побывать замужем и развестись. У нее была неприятная привычка теребить черные, нарочито неровно подстриженные волосы, пряди которых постоянно падали на лицо и закрывали глаза. Наверное, по задумке парикмахера это должно было привлекать внимание мужчин, но у Вайолетт постоянно возникало желание подарить той набор заколок.
– Мне кажется, мы зря приготовили шампанское. – Джоан нервничала, а ее пальцы непрерывно теребили волосы, одежду, трогали большой серебряный браслет на запястье. – Сэм Крейк может решить, что мы несерьезно относимся к делу.
Вайолетт удивленно подняла брови. Кажется, когда обсуждалась организация прощального вечера, никто не был против спиртного.
– Сегодня же пятница, вечер. Между прочим, для Пола это последние часы в Издательском Доме, который он создал и которому посвятил жизнь, – напомнила Вайолетт. – Надо, чтобы все прошло по-настоящему торжественно.
Джоан покраснела, осознав несправедливость своих замечаний, но успокоиться уже не могла.
– Подумай сама, Вайолетт! Пол – это вчерашний день. Сэм Крейк – завтрашний!
– Вот именно, что завтрашний, а не сегодняшний.
– Как это на тебя похоже!
– Что именно?
– Ты – само человеколюбие! Между прочим, подумала бы лучше о будущем. Тебе ведь тут дальше работать.
Интересно, неужели Джоан высказала общее мнение? Да-а, при таком раскладе Вайолетт будет сложно не лишиться работы. Наверное, чтобы сохранить место, следует проявить пластичность, попытаться с ходу приспособиться к новым условиям… Но как при этом не потерять саму себя, не совершить что-то непоправимое по отношению к другим, после чего изведут угрызения совести?