Милан. Том 4
Шрифт:
— Ты, кстати, не хочешь посмотреть, что мне набросала Аделя Георгиевна? Сейчас я покажу тебе эскиз, — Смелая достала из рюкзака лист бумаги, на котором был набросок, примерно эскиз костюма для показательной программы Смелой. Очевидно, что он имел японскую тему, насколько Люда могла сообразить. Японцев в древней одежде она в глаза не видела. Все японцы, которых она видела в этой жизни, были одеты в деловые костюмы, на лице имели белые намордники, а на руках перчатки, это были тренеры фигуриста Казуки Томоно на Небельхорн Трофи.
Но в стиле костюма Смелой явно угадывались азиатские корни, необычные для
— Интересно, — уважительно похвалила Людмила.
— А ты что собираешься шить? — поинтересовалась Сашка. — У тебя так и нет никакой концепции?
— Я бы хотела что-нибудь лёгкое и летящее, — призналась Люда. — И действительно, тёмно-синий и серебристый цвет мне очень нравится. В общем, как я и говорила, полностью буду полагаться на Милану Артуровну.
…В ателье «Милана» было, как всегда, многолюдно. Большая часть посетителей, родители юных спортсменов и спортсменок, пришли за готовыми платьями и костюмами и с помощью продавцов-консультантов выбирали их, изредка заходя в кабинки на примерку. Но были и две взрослые спортсменки, судя по телосложению, пловчихи. Они сразу увидели и узнали и Люду, и Смелую, поздоровались с ними. И эти спортсменки явно тоже пришли к Милане. Так что пришлось ждать. Правда, ждали недолго, примерно 10 минут, потом Горинская освободилась, увидела, кто пришёл, и пригласила подружек в свой кабинет.
— Здравствуйте, — улыбнулась Милана Артуровна. — Аря, Саша… Вы по делу? За платьями?
Люда внимательно посмотрела ещё раз на директора ателье. 30 лет, среднего роста и телосложения, светлые мелированные волосы, приятное лицо. Сейчас Люда могла бы поклясться, что это точно дочь Горинского. Как она раньше не могла это сообразить? Накрутила себе, что обычный облик у неё. Да она точная копия Артура! Сейчас это было заметно со всей очевидностью. Может, спросить у неё, где папа? С одной стороны, было бы любопытно, что она скажет, с другой стороны, могла получиться бестактность, вдруг её отец уже умер. Сейчас ему должно быть примерно лет 55.
— Давай сначала ты говори, — кивнула головой Люда, призывая подружку начать разговор первой.
— Мне надо вот такое платье, в японском стиле, — смущаясь, сказала Смелая и показала эскиз. — Сколько оно примерно будет стоить?
— Стоить? — удивилась Люда. — Что значит «стоить»? Тебе разве федерация не сошьёт бесплатно?
— Ты как будто не знаешь, что бесплатно шьют только платье для соревновательных программ, — смущенно ответила Смелая. — На показательный номер платья шьём за свои деньги.
— Цена будет зависеть от используемой ткани и количества внешней отделки, — объяснила Милана Артуровна и подозвала Сашку к себе, сама сев за ноутбук и усадив Смелую рядом с собой. — Но я думаю, в твоём случае, Саша, платье не будет слишком дорогим, в нём нет сложных деталей для выкройки, ручной вышивки и оклейки стразами. Я думаю, тысяч в 20–30 мы уложимся.
— Хорошо! — обрадованно сказала Смелая. — Это хорошо.
— Мы сейчас снимаем мерки, потом более конкретно обсудим эскиз, выберем ткани
Примерно через 10 минут Милана сняла мерки с Сашки с помощью лазерного аппарата и загрузила их в компьютер составлять эскиз нового платья. Судя по всему, оно должно было действительно получиться очень интересным… Смелая и Милана Артуровна оживлённо обсуждали каждую деталь, и, судя по тому, что понимала Люда, стоимость платья возрастала с каждой минутой, пока не дошла до 40 тысяч рублей.
— Пусть будет так! — выдохнула Сашка. — Имею право.
Люда спрашивать не стала, почему возросла стоимость платья, потом, когда оно будет готово, можно будет посмотреть на него вживую… Сейчас предстояло заказывать платье ей самой. И это ей сначала показалось намного труднее, чем Смелой, которая знала японскую концепцию своего номера. Люда знала только две вещи: платье должно быть тёмно-синим, с серебристыми вставками или линиями, и при этом быть лёгким. Однако сомнения были напрасными, для Миланы это тоже не составило труда.
— Нет проблем! Становись на снятие мерки!
— А у вас есть мерки, которые вы снимали с меня летом? — с интересом спросила Людмила.
— Конечно, они сохранены в памяти компьютера, — согласилась Милана. — Ты хочешь узнать, поправилась ты с тех пор или нет?
— Да, типа того, — смущённо согласилась Люда.
— Ты знаешь, основные размеры тела, по которым шьётся одежда, остались прежними, небольшое превышение размеров только в бёдрах, — призналась Милана, посмотрев в экран и пощёлкав клавишами. — Но это совсем не критично, там буквально считанные миллиметры.
Люда вздохнула. Миллиметр за миллиметром, но эти миллиметры складывались во вполне реальные килограммы…
…В общей сложности просидели у Миланы минут 30–40, не меньше, и за это время уже пришли новые клиенты, которые выражали явное неудовольствие.
— Ну кто там торчит так долго? — громко сказал недовольный детский голос из-за двери, причём когда Люда со Смелой уже приготовились уходить. Кажется, голос был вроде бы знаком, так же как оказался знаком женский голос, ответивший ему.
— Даша, веди себя хорошо, не нам одним нужно платье, — уверенно сказала женщина.
По голосу Люда уже догадалась, кто там стоит. А находилась там Людмила Александровна Николаева, председатель российского Олимпийского комитета. Рядом с ней та девчонка 12 лет, которая явно была внучкой Николаевой, и которую они летом видели в пельменной номер 11, здесь неподалёку. Тогда, помнится, с ними была ещё Соколовская.
Людмила Александровна выглядела как уверенная деловая женщина: тёмный деловой костюм, туфли на каблучке, лёгкий светлый плащ средней длины с длинным шёлковым шарфом. Рядом с ней та самая девчонка, которую видели в пельменной, сейчас одетая по-дурацкой местной подростковой моде: широченные штаны, которые выглядели как клёши матроса, массивные ботинки, безразмерная пёстрая куртка и на голове наушники с кошачьими ушами, точно такие же, которые были у Смелой, и которые она подарила Людмиле. Девчонка во все глаза уставилась на вышедших фигуристок и неожиданно радостно засмеялась, захлопав в ладоши.