Милан. Том 3
Шрифт:
— Аря, Аня, вон Аря! — крикнул мужик, которого Арина знала, потому что он постоянно фотографировал её на большой фотоаппарат, подлавливая в любой момент. — Смотрите, какая она красивая, с какой великолепной причёской! В белой блузочке! А рядом мама, и тоже она прекрасна, снимайте, снимайте их!
— Бежим! — воскликнула мама, схватила Людмилу за руку и потащила её куда-то в сторону от двери.
Однако несколько снимков стоящей с удивлённой миной на лице Стольниковой, фанаты всё-таки успели сделать и тут же выложили их в интернет, подогрев ситуацию. Нужно было сматываться отсюда! В этом могла помочь только мама! Она действительно
— Никого, — тихо сказала мама. — Тут дыра в заборе должна быть, через неё и покинем территорию.
Дыра действительно, существовала, и находилась в самом углу, где из железного забора школотой было выломано два прута для того, чтобы сократить путь в школу с этой стороны. Для того, чтобы пролезть в дыру, пришлось измазать туфли и чуть не порвать новые колготки, но всё-таки Стольниковы сделали это.
— Сейчас скажем Нине, чтобы подъехала сюда, — сказала мама. — А пока давай немного отойдём от школы, чтобы не привлекать внимание, иначе твои поклонники нас разорвут.
— Ты же сама хотела такой ажиотаж и такую реакцию, — ехидно заметила Людмила.
— Ну и что, — ответила мама и строго посмотрела на Люду. — Вы должны жить в разных мирах, которые пересекаются очень редко. Сейчас вот они пересеклись, да и то, я думаю, из-за Алевтины Павловны, директора лицея…
— Это ты попросила директора, чтоб меня пригласили сделать первый звонок? — неожиданно спросила Люда, в упор глядя на маму.
— Эмм… Ну, Аречка… — заюлила мама. — Тебе надо быть на публике, дорогая, если ты желаешь быть медийным человеком. Я просто сказала, что ты достойна этого как никто другой. А что, это не так? Ты недостойна этого? Почему я не могу гордиться своей дочерью? Это я виновата, что твои фанаты такие отбитые???
И опять Анне Александровне возразить было нечего, поэтому Люда махнула рукой. Маму не переделать…
… После сытного праздничного обеда в ресторане мама предложила съездить к ней на работу.
— Когда ещё такая возможность представится, — сказала она, с улыбкой посмотрев на дочь. — Потом у тебя начнутся сплошные тренировки, соревнования и всё наше общение как всегда, накроется медным тазом. А я там сделала кое-что хорошее.
— Неужели у тебя есть ещё какое-то место работы, кроме как дома? — в недоумении спросила Люда.
— Милая, естественно, — поучающим тоном ответила мама. — Я хоть и свободный художник, но мне же где-то нужен угол для того, чтобы творить. Кстати, дома — самое плохое место работы, которое только можно представить. Постоянно тебя что-то отвлекает, постоянно тебе нужно что-то готовить жрать, то убираться, то заниматься стиркой и прочими ужасными бытовыми вещами. В то же время, имея офис, всегда можно отвлечься от домашней рутины и очень хорошо сосредоточиться на своей работе.
Путь до офиса мамы занял час по не очень нагруженным дорогам, ведущей в Подмосковье. Впрочем, Нина сначала удивилась, куда им предстоит ехать.
— Это же промышленная зона, за кольцом, в сторону Видного, — сказала она и вопросительно посмотрела на Анну Александровну, как будто в недоумении
— Да, это промышленная зона, и я арендую там неплохой лофт, — согласилась мама. — Там квартирует много достойных людей.
— Квартируют? — спросила Люда. — Живут, что ли?
— Кто живёт, а кто работает! — согласилась мама. — Всё увидишь сама.
Через полчаса приехали в промышленный сектор Москвы, на территорию какой-то старой фабрики, которая была построена, похоже, ещё в начале XX века, так как на красной кирпичной стене здания с торца была выложена пятиугольная звезда, а над ней надпись «Слава труду!».
Несмотря на старое на вид здание, окна в нём были вполне современные, просто как будто специально сделаны под старину, да и фасад не выглядел слишком уж рассыпающимся. На территорию фабрики, огороженной забором по периметру, вели вполне современные ворота, которые открывались пультом управления, который мама вытащила из сумочки.
Когда ворота открылись, Meрседес медленно закатился на территорию, огороженную высоким забором, по верху которого шла колючая проволока и стояли старинные прожекторы, направленные наружу.
— Так это тюрьма, что ли? — чуть не рассмеялась Люда. — Ну ты даёшь.
— Не тюрьма, а бывшее режимное предприятие, в девяностые годы приватизированное и закрытое, — объяснила мама. — От него осталась только контора и административно-бытовой корпус. Здесь и сдаются лофты.
На стоянке у здания стояли несколько дорогих автомобилей. Конечно, не лимузины, но по ним было видно, что ездят на этих изделиях германского и американского автопрома люди вполне небедные.
Люда вышла из машины, и окинула взглядом здание. Оно было сделано в типичном стиле начала XX века… Большие арочные окна, массивные стены, эркеры, нависающие карнизы, контрфорсы. На крыше печные трубы. Казалось бы, всё это должно развалиться от старости, но, похоже, здание было прекрасно отреставрировано. В таком доме снимать бы фильмы про Октябрьскую революцию! В Екатинске Люда ходила с классом на экскурсию в кондитерскую фабрику: она выглядела точно так же, и как раз была построена в 1906 году…
— Это мой лофт! — с гордостью сказала она и показала рукой на три больших окна на последнем, четвёртом этаже, которые по виду совсем не отличались от других. Потом махнула рукой, приглашая следовать за ней. В здание вела большая двустворчатая деревянная дверь, покрашенная зелёной краской, с позеленевшей бронзовой табличкой «Трутневъ и сынъ. Доходный домъ на паяхъ».
В здании четыре этажа, но при этом существовал лифт, причём старинный, из тех, двери в которые задвигаются вручную и который ходит по шахте, забранной решётками прямо посреди лестничных пролётов, огибающих её вокруг по периметру.
— У меня такое ощущение, что я в какой-то фильм попала, — призналась Нина, с любопытством осматривая антураж давно прошедшей эпохи. — Только в фильмах видела такой интерьер.
— Ты верно заметила, здесь как раз часто снимают фильмы и сериалы. Даже про Америку, — согласилась мама. — Давайте поднимемся по лестнице, чтобы прочувствовать момент.
Гранитные ступени огибали шахту лифта и поднимались вверх. У мамы, как назло, лофт был на четвёртом этаже, а учитывая, что высота помещений здесь была большая, около четырёх метров, эта высота, наверное, соответствовала, как минимум, шести этажам обычного здания.