Микеш (Том 1)
Шрифт:
– Еще бы, дяденька, не согласен!
– воскликнул Микеш.- Я уже сыт по горло своими бесплодными шатаниями и с удовольствием поступил бы на какую-нибудь хорошую службу.
– Ну и прекрасно!
– сказал пан Клудский, поднимаясь из-за стола, чтобы для скрепления уговора пожать Микешу лапку.
Оправилась от изумления и Олюшка. Вскочив со стула, она схватила Микеша на руки и пустилась танцевать с ним вокруг пана Клудского. При этом Олюшка радостно восклицала:
– Вот видишь, папочка, как нам повезло за то, что мы проявили сострадание к утонувшей кошечке! Теперь в нашем цирке будет нечто такое, чего нет ни в одном цирке на свете!
Микеш утвердительно кивнул головой. Он, правда, несколько смущался, что его держит на руках девчонка, однако Олюшка ему нравилась.
Потом Микеша накормили сытным, вкусным ужином. Он был голоден и ел с огромным удовольствием. Да так ловко, что снова весьма удивил пана Клудского с Олюшкой. Все то время, пока Микеш ел, Олюшка танцевала посреди фургона от радости и, хлопая в ладоши, восклицала:
– Ой, что будет! Что будет! Будет такой успех!
А пан Клудский довольно улыбался при этом.
После ужина Микеш долго рассказывал пану Клудскому с Олюшкой, какие испытания выпали на его долю странника, и закончил такими словами:
– Да, люди добрые, намаялся я, как бродячая собака!
После этого Микеш стал вспоминать свои домашние похождения: какие веселые штучки откалывали они в Грусицах вместе с Пепиком. А потом все начали готовиться ко сну. Микеш хотел было снова закутаться в покрывало, но Олюшка предложила ему прямо-таки царское ложе. Свою большую куклу она устроила в эту ночь на полу, а ее кроватку аккуратно застелила для Микеша. Все бельишко на ней было с кружевами и ленточками. Скромный Микеш поначалу отказывался ложиться в такую замечательную кроватку, однако Олюшка настаивала, и он наконец согласился. Олюшка заботливо укрыла его одеяльцем и, пожелав спокойной ночи, тоже пошла спать. Переполненные впечатлениями, пан Клудский и Олюшка долго не смыкали глаз, но еще дольше бодрствовал в своей постели Микеш. Котик никак не мог уснуть в такой чудесной кроватке, и к тому же ему было очень жаль куклу, которая сегодня вынуждена была из-за него спать на полу. Он внимательно прислушивался и, когда решил, что пан Клудский с Олюшкой уже заснули, тихонько встал, уложил куклу в кроватку, а сам лег на ее место. И только потом спокойно заснул. Это была его первая ночь в славном, всемирно известном цирке!
Говорящий мешок
Проснувшись на другой день поутру в цирковом фургоне пана Клудского и пожелав одеться, Микеш тщетно искал глазами свой тючок.
– Что ты ищешь?
– поинтересовался пан Клудский.
– Тючок! Вода унесла мой тючок! А там у меня была Дежда и вообще все имущество! О боже, теперь я самый настоящий нищий!
– горевал Микеш.
– Подожди, Микеш, не отчаивайся!
– успокаивал котика пан Клудский.-Вчера мы нашли какой-то узелок и захватили его с собой. Может быть, это и есть твой тючок.
– ура!
– радостно воскликнул Микеш, когда ему принесли тючок, и тут же принялся его разбирать, чтобы похвастаться своим богатством. И потом очень удивился, когда пан Клудский с Олюшкой рассмеялись, увидев его обутым и одетым.
– Дорогой Микеш,- проговорил пан Клудский,- твой наряд не подходит для нашего цирка! Когда приедем в Брандыс, я позову портного и закажу ему сшить для тебя сразу три костюма: один - для выступлений, другой - выходной и третий - на будни. А еще я приведу к тебе сапожника, чтобы он снял мерку с твоей лапки.
– Большое спасибо, дяденька! Тогда я заживу прямо как барин!
– И Микеш весело засмеялся.
–
– А сколько горшков денег я буду получать в неделю?
– Дорогой Микеш, заработок у нас не измеряется горшками,- засмеялся пан Клудский.- Ты будешь получать бумажные деньги, и лучше сразу класть их на сберкнижку. Платить же тебе я буду исходя из того, как ты понравишься зрителям и сколько их соберется на твои номера в цирке. Не бойся, Микеш, я тебя не обижу!
– Я верю вам, пан директор,- сказал Микеш, довольно улыбаясь.
– И последнее, Микеш! Как Микеш Швец из Грусиц ты не можешь выступать в цирке! Этим публику не заманишь, хоть у вас дома и есть такой замечательный мальчик Пепик. С сегодняшнего дня ты будешь носить имя Дон Мурлыка де ля Мяукандо, понятно?
– Понятно, пан директор! И я этому очень рад. Теперь у меня будет имя точно у заморского графа.
Так Микеш был принят в цирк.
В Брандысе цирк Клудского привлек к себе большое внимание. Люди с нетерпением ожидали первого представления, и особый интерес у всех вызывал номер, который афиши рекламировали как единственный и неповторимый:
ГОВОРЯЩИЙ МЕШОК ПРЫГ-СКОК
Вечером в цирке был полный аншлаг. Все места были заняты, кое-где пришлось даже дополнить ряды стульчиками. Представление очень нравилось зрителям. Наездники, укротители, клоуны и канатоходцы непременно срывали бурные овации. Наконец пан директор объявил уважаемой публике, что сейчас выступит чудо света ученый мешок Прыг-Скок!
Пан директор хлопнул в ладоши, и на манеж в самом деле выбежал обыкновенный мешок, перевязанный сверху веревкой. Он остановился посредине манежа, почтительно раскланялся перед публикой и вдруг, подпрыгнув, совершил головокружительное сальто. Зрители наградили его бурными аплодисментами.
– Интересно, что там внутри?
– удивленно спросил господин из первого ряда.
И тут, к вящему изумлению публики, мешок ответил:
– Крепкие орешки вам не по зубам!
– Что же там может быть?
– гадали зрители.- Вроде не зверь и не граммофон! А может, туда посадили какого-нибудь карлика?
Но потом зрители отказались и от этой мысли, увидев, как мешок легко взобрался на деревянный столб, спрыгнул обратно на манеж и там принялся так прыгать и кувыркаться, что ни один человек в мире не сумел бы совершить ничего подобного. Пока взрослые терялись в догадках, дети хохотали до упаду. Для них это было самое то!
Они едва не лопнули со смеху, когда какой-то мальчуган крикнул прыгающему по манежу мешку:
– Куда это вы так спешите, пан Мешок?
И мешок весело ответил ему:
– Прыг-скок, прыг-скок, в Брандыс, мой голубок! Когда смех несколько поутих, на манеж вновь вышел пан директор и предложил уважаемым гостям задавать ученому мешку какие-нибудь арифметические вопросы, а он, мол, будет называть им результат. Какой тут поднялся крик! Отовсюду неслось: "Сколько будет к пяти прибавить пять?", "Сколько получится, если к двенадцати прибавить восемнадцать?", "Сколько будет пятьдесят минус двадцать семь?", "Сколько будет шестью шесть?" и так далее. Вопросов было много. Когда шум начал стихать, ученый мешок встал на середину манежа и ответил: