Михаил Зощенко
Шрифт:
— Чего надо?
— Так что, — говорю, — пропуск.
— Сейчас.
В другом каком-нибудь заграничном учреждении на этой почве развели бы форменную волокиту, потребовали бы документы, засняли бы морду на фотографическую карточку. А тут даже в личность не посмотрели. Просто голая рука высунулась, помахала и подает пропуск.
Господи, думаю, как у нас легко и свободно жить и дела обделывать! А говорят: волокита. Многие беспочвенные интеллигенты на этом даже упадочные теории строят. Черт их побери! Ничего подобного.
Выдали мне пропуск.
Который
— Вот теперича проходи. А то прёт без пропуска. Этак может лишний элемент пройти. Учреждение опять же могут взорвать на воздух. Не Андреевский рынок. Проходи теперича.
Смотался я с этим пропуском наверх.
— Где бы, — говорю, — мне товарища Щукина увидеть?
Который за столом подозрительно говорит:
— А пропуск у вас имеется?
— Пожалуйста, — говорю, — вот пропуск. Я законно вошел. Не в окно влез.
Поглядел он на пропуск и говорит более вежливо:
— Так что товарищ Щукин сейчас на заседании. Зайдите лучше всего на той неделе. А то он всю эту неделю заседает.
— Можно, — говорю. — Дело не волк — в лес не убежит. До приятного свидания.
— Обождите, — говорит, — дайте сюда пропуск, я вам на ём закорючку поставлю для обратного прохода.
Спущаюсь обратно по лестнице. Который в тужурке говорит:
— Куда идешь? Стой!
Я говорю:
— Братишка, я домой иду. На улицу хочу пройти из этого учреждения.
— Предъяви пропуск.
— Пожалуйста, — говорю, — вот он.
— А закорючка на ём имеется?
— Определенно, — говорю, — имеется.
— Вот, — говорит, — теперича проходи.
Вышел на улицу, съел французскую булку для подкрепления расшатанного организма и пошел в другое учреждение по своим личным делам.
ТЕАТР
От составителя
Отнюдь не принадлежа к славной когорте борцов за торжество российских приоритетов и вовсе не исповедуя концепцию, согласно которой Россия является родиной слонов, я все же хочу заявить, что подлинным основоположником художественного метода, получившего наименование театра абсурда, по справедливости должен считаться не Сэмюэль Беккет и не Эжен Ионеско, как это принято думать, а русский писатель Михаил Зощенко.
По части разрушения всех
Тут, правда, надо сказать, что под словосочетанием «Театр абсурда Михаила Зощенко» я подразумеваю не только — и даже не столько — произведения Зощенко, предназначенные для сцены.
Как я уже говорил в предисловии к этому тому, пьесы Зощенко как раз не могут быть причислены к главным художественным достижениям писателя. Но одноактная комедия «Преступление и наказание» представляет тут некое исключение. В «Театре абсурда», каковым является весь художественный мир, созданный Михаилом Зощенко, — это одна из самых ярких его жемчужин.
Преступление и наказание
Комедия в одном действии
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Горбушкин, заведующий кооперативом
Жена Горбушкина
Брат жены
Бананов, перекупщик
Сосед
Неизвестный
Красноармеец
Ломовик
Квартира Горбушкина. Стол. Картины на стене. Висячая лампа под шелковым абажуром. Горбушкин с женой сидят за самоваром. Горбушкин просматривает газету.
1
Горбушкин(читая). Ого… Эва как… Футы, футы… Ишь ты, как…
Жена. Ну, чего еще?
Горбушкин(читает). Футы, футы… Ого, ого, ого… Ух ты, ух ты, ух ты.
Жена. Да говори ты толком — чего еще?
Горбушкин(читает). Ух ты… ух ты… М-да… Вот так да… Угу.
Жена. Ну, мне буквально дурно делается от твоего мычанья… Ну?
Горбушкин. Вот и ну — высшая мера наказания за расхищение народного имущества.
Жена. А ты-то при чем? Ты-то чего крякаешь?