Мифы советской страны
Шрифт:
В ответ на эти покушения ВЦИК советов принял резолюцию, в которой говорилось: “ВЦИК дает торжественное предостережение всем холопам российской и союзнической буржуазии, предупреждая их, что за каждое покушение на деятелей Советской власти и носителей идей социалистической революции будут отвечать все контрреволюционеры… На белый террор врагов рабоче-крестьянской власти рабочие и крестьяне ответят массовым красным террором против буржуазии и ее агентов”. Это означало введение заложничества, когда за действия одних людей должны отвечать совершенно другие. 5 сентября было принято постановление ВЦИК о красном терроре.
Оно заложило основы репрессивной политики коммунистического режима: создание концлагерей для изолирования “классовых врагов”, уничтожение всех оппозиционеров, “причастных к заговорам и мятежам”. ЧК наделялась внесудебными полномочиями брать заложников, выносить приговоры и приводить их в исполнение.
В этот день было объявлено
208
Цит. по: Голинков Д.Л. Крушение антисоветского подполья в СССР. Кн.1. М., 1986. С.224-225.
ЧК арестовывала, она же вела следствие, она же судила, и казнила она же. Произвол был абсолютный, возможности для злоупотребления – практически безграничными. Красный террор в реальности не был классовым. Удары наносились по недовольным рабочим, крестьянам, интеллигенции. Впрочем, мифического уничтожения «генофонда нации», ее «лучших людей» тоже не было. Красный террор не отличался систематичностью – под удар мог попасть и поэт Гумилев, причастный к конспирациям против коммунистов, и крестьянин, спрятавший хлебный запас на зиму. Но коммунисты в это время не отличались большой мстительностью, в чем мы убедимся ниже на примере биографии повстанческого лидера А. Долинина. Большинство известных литераторов серебряного века тоже пережили это «уничтожение генофонда».
Модные теперь рассуждения об утраченном «генофонде» являются отголоском расистских идей, распространенных в первой половине века, пока не стало очевидна их близость нацистской идеологии. Белая эмиграция бережно сохранила миф о «генофонде», который в СССР испортился и сохранился разве что в эмигрантском запаснике. Можно подумать, что люди, это породистые собаки, у которых культурный потенциал передается с генами. У дворян – все сплошь гении и таланты в роду, а у беспородных крестьян – тупой и еще тупее.
В надежде посеять ужас в рядах врагов, разрушить складывающиеся заговоры, не тратя время на расследование, большевистские вожди запустили машину террора, которая уже действовала по инерции, иногда – в соответствии со «шкурными» интересами рядовых чекистов. Впрочем, шкурные интересы были скромны, так как на каждого злоупотребляющего чекиста могла найтись проверка из центра или вооруженные классовым чутьем и наганом товарищ по работе. Идейные коммунисты нередко возмущались эксцессами террора и пытались ограничить его разгул. В марте 1919 г. был проведен процесс над сотрудниками Всеукраинской ЧК, обвиненными во взяточничестве, коррупции и вымогательстве. Обвиняемые были приговорены к смертной казни.
Впрочем, по свидетельству старого большевика Д. Гопнера эти меры не могли улучшить ситуацию, так как наказаны были «стрелочники», которые работали в учреждении, где «все насквозь пропитано уголовщиной, хулиганством, полнейшим произволом и безответственностью опытных негодяев» [209] . Гопнер докладывал Ленину и своему непосредственному начальнику Чичерину о многочисленных арестах без предъявления обвинений, о неподчинении ЧК советскому правительству Украины, подбрасывании улик и вымогательстве. Один из персонажей, которые попали в докладную Д. Гопнера - руководитель Екатеринославской ЧК Валявка, «человек упрямый, тупой и жестокий. Вспыльчивый, самонадеянный, лишенный спокойствия, он никогда не слушает собеседников, а только говорит или, вернее, кричит. Имея самое элементарное политическое развитие, он неразборчив, опьянен своим всемогуществом и лишь жаждет «уничтожения»» [210] . Критика Гопнера не возымела действие, и в условиях обострения военной обстановки вокруг Екатеринослава в мае 1919 г. он устроил бойню в подвалах ЧК: "ночами Валявка беспрерывно и торопливо расстреливал содержавшихся
209
Большевистское руководство. Переписка. 1912-1927. М., 1996. С.80.
210
Там же. С.81.
211
Архив русской революции. Т.12. С.80-90.
Лацис и Валявка – примеры чекистов, бесконечно далеких от идеализированного образа чекиста с «чистыми руками, горячим сердцем, холодной головой». Для грязной работы приходилось привлекать кого придется (ситуация у белых была не лучше). Но противостояние полу-уголовной чекистской низовки и более интеллектуальных большевистских кадров все же сдерживало безудержность террора. Тот же Валявка получил возможность предаться «уничтожению» только после того, как Екатеринославу стали угрожать деникинцы и григорьевцы.
Террор развивался неровно, вспышками. Поэтому не убедительны попытки подсчитать количество жертв на основании отдельных примеров, умноженных на количество местных чрезвычаек и дней их работы [212] . Каждая чека работала со своей интенсивностью.
Занимая города, белые начинали методичный учет жертв красного террора, тщательно описывали наиболее яркие примеры: “в Харькове специализировались на скальпировании и “снимании перчаток”” [213] , – повествует А. Деникин о зверствах ЧК. Но когда белые отступили, красным было чем ответить. Вот только одно свидетельство: “Настроение населения Украины в большинстве на стороне Советской власти. Возмутительные действия деникинцев… изменили население в сторону Советской власти лучше всякой агитации. Так, например, в Екатеринославе, помимо массы расстрелов и грабежей и пр., выделяется следующий случай: бедная семья, у которой в рядах армии сын коммунист, подвергается деникинцами ограблению, избиению, а затем ужасному наказанию. Отрубают руки и ноги, и вот даже у грудного ребенка были отрублены руки и ноги. Эта беспомощная семья, эти пять кусков живого мяса, не могущие без посторонней помощи передвинуться и даже поесть, принимаются на социальное обеспечение республики” [214] . Изощренная рубка пленных «в капусту» (постепенная, мелкими кусками) – фирменная казнь-пытка, применявшаяся белыми, особенно казаками.
212
См., например: Мельгунов С.П. Красный террор в России. М., 1990.
213
Деникин А.И. Очерки русской смуты: вооруженные силы юга России. Заключительный период борьбы. Январь 1919 – март 1920. Минск, 2002. С.325.
214
Павлюченков С.А. Крестьянский Брест или предыстория большевистского НЭПа. М., 1996. С.106.
Зверства творили солдаты всех сил гражданской войны. Совокупное количество жертв и красного, и белого, и повстанческого террора приближается к миллиону человек, но дать более точные оценки вряд ли возможно, так как полного учета казненных никто не вел.
Государственные зверства красных и белых сопровождались стихийным разгулом грабежей и убийств «человека с ружьем» и наганом.
Обычно «пальму первенства» здесь отдают анархистам. Согласно мифу «анархист» – это синоним бандита, уголовника, который прикрывается писаниями наивного идеалиста Кропоткина.
Городские анархисты были терпимы к уголовной среде, указывая на то, что уголовник – продукт социальных условий, и когда изменятся условия, он станет лучше. В условиях, когда можно было быстро сделать карьеру, уголовники были волны выбирать – или пользоваться смутным временем для привычных аполитичных грабежей, или «сменить окраску» на политическую и пойти в ЧК, повстанческий отряд или группу боевиков (уж как повезет – анархистов, эсеров или белых подпольщиков на красной территории и красных – на белой). Решительные люди с навыками обращения с оружием были нужны везде. Но не будем забывать, что они вполне востребованы и в современном обществе, которое не может обходиться без мафии, киллеров и маргинальной криминализированной среды.