Мифы о 1945 годе
Шрифт:
«На фронте устанавливался более или менее чёткий порядок, оговоренный инструкциями… когда нас отводили с передовой на отдых или переводили на другой участок фронта, мы должны были сдать (не знаю, по акту ли?) сменяющей нас пехоте линию обороны. Пехота придиралась, не хотела принимать, доказывая, что не все окопы и ходы сообщения у нас выкопаны, и мы в срочном порядке… копали недостающее. Если раньше в обороне задача состояла в том, чтобы любой ценой удержать местность… то теперь линию фронта делили на участки, и за каждый участок отвечало то или иное подразделение».
То есть после первых неудач
Так ведь и руководство в той войне было, в конце концов, на уровне. И чтобы лишний раз убедить читателя в этом, я — почти в завершение этой книги — приведу некий эпизод из истории той войны, относящийся к февралю 1945 года.
4 февраля 1945 года на Крымской конференции, после доклада генерала армии Антонова в ходе очередного заседания глав трёх правительств, делал сообщение начальник штаба армии США генерал армии Дж. Маршалл. Так вот, стенограмма заседания зафиксировала вполне профессиональный обмен мнениями и оценками между американцем Маршаллом и русским маршалом Сталиным.
Вопросы Сталина, задаваемые профессиональному военному, были конкретны, точны и тоже профессиональны. Сталин обнаружил прекрасное знание возможностей Красной Армии и количественных параметров её боевого оснащения. Вот как он говорил, например, об артиллерии (по стенограмме):
«Сталин говорит, что у советского командования имеется большое превосходство в артиллерии. Может быть, союзникам будет интересно узнать, как действует советская артиллерия? Мы, говорит Сталин, как боевые товарищи можем обменяться опытом с союзниками. Год назад советское командование создало специальную артиллерию прорыва. Это дало хорошие результаты. В артиллерийской дивизии имеется от 300 до 400 пушек. Например, у маршала Конева на фронте в 35–40 километров было установлено шесть артиллерийских дивизий прорыва. К этим дивизиям присоединена была ещё корпусная артиллерия. В результате на каждый километр прорыва приходилось около 230 пушек. После артиллерийской бомбардировки много немцев было убито, другие были оглушены и не могли долгое время прийти в себя. Тем самым перед Красной Армией были открыты ворота…»
Так — без бумажек, экспромтом, говорил тот, о ком ничтожный Хрущёв лгал на весь мир, что он-де, этот «бездарный» Сталин, руководил фронтами «по глобусу».
Если же говорить о подлом мифотворчестве вокруг истории Великой Отечественной войны 1941–1945 годов в целом, то хронологически первым гнусным мифом о первом непосредственно военном дне из всех 1418 дней, составивших войну, стал хрущёвский миф о Сталине, якобы уехавшем 22 июня 1941 года пьянствовать на ближнюю дачу.
Этот миф живуч — как ни странно — даже сейчас, после всех публикаций различных документов и самого Журнала посещений кремлёвского кабинета Сталина, в котором ясно зафиксировано время начала военной работы Сталина — 5 часов 45 минут 22 июня 1941 года.
Одним же из хронологически последних гнусных около-военных мифов стал миф о том, что Победа была одержана нами за счёт «горы трупов».
Что ж, автор надеется, что своей книгой он внёс скромный личный вклад в дело разоблачения подобных мифов.
Перед тем же, как окончательно поставить точку, надо бы сказать
Однако о нём — в кратком послесловии.
Краткое послесловие: Главный миф 45-го года
Это послесловие действительно будет кратким, как краток и главный миф 1945 года.
Увы, то, что некое общепринятое утверждение — не более чем миф, стало ясно лишь с течением лет.
И миф этот — Победа России в 1945 году.
Считается — по сей день — что в мае 1945 года Россия вместе с США и Великобританией победила Германию. Однако в действительности в те майские дни англосаксы, давно устроившие из Планеты свою «The Grand Chessboard» («Великую шахматную доску») и дважды стравившие на этой «доске» русских и немцев, победили при участии России не только Германию, но и — в долгосрочном плане — саму Россию.
Повторяю: ту«партию» выиграли они и только они!
Миф о Победе советского народа над фашистской Германией рухнул осенью 1991 года и зимой 1992 года, когда под системными ударами внешних сил и внутренней «пятой колонны» обрушился великий Советский Союз.
Читатели моих книг — особенно самой первой, знают, что я уже давно, более десяти лет назад, впервые задался вопросом: «Была ли неизбежной как первая, так и вторая война русских и немцев?» Ведь в двойном смертельном противостоянии двух великих держав и народов потерпели крупнейшее поражение оба народа.
Оба!
Казалось бы, Россия одержала бесспорную победу в 1945 году. Но сегодня ясно, что в исторической перспективе эта победа оказалась пирровой. Слишком многое было разрушено в Советском Союзе в ту войну, слишком много активных строителей новой России полегло тогда, защищая свою Родину и освобождая Европу.
И слишком много дряни в той войне уцелело.
Если бы не война, то в СССР прочно обосновалось бы новое поколение — качественно иначе образованное по сравнению с отцами и дедами, качественно более культурное.
Деятельность этих воспитанников сталинской эпохи создала бы реальную базу для социалистической демократии, понимаемой как возможность для широкой массы самой управлять своей судьбой.
22 июня 1941 года зачеркнуло в России очень многое, уже созданное в ней, а также то, что новой России создать лишь предстояло.
В результате, как стало ясно через десятилетия, 9 мая 1945 года нами была поставлена не победная точка, а всего лишь историческое многоточие.
А Германия?
Ведь и Германия — несмотря на то что ныне далеко обошла свою былую победительницу, в исторической перспективе тожепотерпела поражение. Она тоже упустила свой исторический шанс! Ведь если бы не её последний «Drang nach Osten», она могла бы сегодня быть по праву второй державой мира — после СССР.
А что сейчас такое Германия? Успешно «глобализуемое» бездуховное пространство, исподволь заполняемое, как и вся Западная Европа, «цветными».
Есть ли у такойГермании национальное будущее?
И не пора ли немцам задуматься: с кем связана их созидательная историческая судьба — с англосаксами или с русскими?
Я писал об этом десять лет назад, пишу и сейчас — в преддверии 65-летия той Победы, результаты которой почти уничтожены последними двумя десятилетиями нашей новейшей истории.