Мифы о 1945 годе
Шрифт:
Надо было обязательно остановиться, сделать передышку, подтянуть тылы, накопить сил, а уж потом…
Потом, как мы знаем, можно было начинать — пусть и преждевременно из-за неудач союзников — мощное зимнее наступление 1945 года.
В январе 1945-гогода, но — не осенью и тем более летом 1944года.
Вернёмся к Меликову. Пытаясь оправдать Тухачевского, он утверждал, что в 1920 году планы Тухачевского были-де «до предела наполнены и волей, и решимостью, и энергией, и особенно риском».
Насчёт воли, решимости и энергии я бы утверждать поостерёгся,
Формулу Меликов вывел действительно неплохую, и Сталин, скорее всего с трудом Меликова знакомый, не мог её не оценить. Так стоило ли ему рисковать милями будущих стратегических успехов Советского Союза на завершающем этапе Великой Отечественной войны ради того, чтобы поддержать «на дюйм» антисоветское и главное — изначально провальное,Варшавское восстание?
Ведь риск для нас был в 1944 году не менее реальным, чем в году 1920-м. Тот же Меликов понимал:
«Смелый по замыслу манёвр только тогда может получить действительный и прочный успех, когда он хорошо продуман и материально обеспечен».
А если всё обстоит иначе? Что ж, ответ находим опять у Меликова:
«Как и в сражении на Марне, так и в Вислинском сражении многонедельный успех наступающего в конце концов привёл к стратегической неудаче и отходу всех его армий».
Да, в 1920 году произошло знаменитое «Чудо на Висле» — уже стоявшие под Варшавой красные части были быстро разгромлены.
Варшавская операция 1920 года началась 23 июля с расчётом на овладение Варшавой к 12 августа. В момент начала операции наши войска находились на рубеже Гродно — Слоним — Пинск, в отдалении до 300 и более километров от польской столицы. К 10 августа войска Западного фронта под командованием Тухачевского вышли на рубеж Млава — Пултуск — Седльце — Любартув. Если читатель возьмёт в руки карту, то убедится, что это были уже ближние подступы к Варшаве — километров сорок — пятьдесят.
13 августа 1920 года тогдашняя Красная Армия овладела Радзимином в 23 километрах северо-восточнее Варшавы. А 16 августа поляки перешли в контрнаступление, прорвали наш фронт и 19 августа уже подходили к Западному Бугу. К исходу 25 августа войска Западного фронта откатились до линии Липск — Свислочь — восточнее Бреста.
4-я советская армия и две дивизии 15-й армии не смогли пробиться на Восток, отошли на территорию Восточной Пруссии, где были интернированы.
Потом у нас писали, что наступление на Варшаву не было обеспечено в должной мере, что не хватало транспорта, войска терпели недостаток в пополнениях, продовольствии, боеприпасах, что по мере продвижения войск всё более давало знать о себе изменившееся соотношение сил. Ленин констатировал, что «при слишком быстром продвижении почти что до Варшавы, несомненно, была сделана ошибка», что «когда мы подошли к Варшаве, наши войска оказались настолько измученными, что у них не хватило сил одерживать победу дальше»…
Так было летом 1920 года.
А что же с летом 1944 года?
В ходе летнего наступления 1944 года наши войска, прежде чем выйти к Висле, прошли с упорными боями и большими потерями шестьсот километров. Как и в 1920 году, они нуждались
Ведь чем успешнее идёт война, тем более она изматывает побеждающую сторону. В конце войны надо быть намного осмотрительнее при успехах, чем в начале войны при них же. Хотя осмотрительность на войне не помешает вообще-то никогда.
Такая деталь… Интендантское управление 1-го Украинского фронта в апреле 1945 года даже после неоднократных запросов не могло получить 65 тысяч комплектов обмундирования для нового пополнения. Имея наряд на поставку с января 1945 года.
Это — реальная война.
Да, в 1945 году и даже к осени 1944 года можно было уверенно говорить, что война советского народа против немецко-фашистских захватчиков приближается к завершению. Но чем ближе к концу, тем выше напряжение. И Сталину совсем не улыбалось получить летом или осенью 1944 года второе «чудо на Висле», теперь уже — немецкое. Тем более, что Сталин, сам воевавший в советско-польскую войну, хорошо помнил, чем закончился безудержно безрассудный порыв Тухачевского.
Вот почему Сталин в польских делах был осторожен вдвойне. Всё повторялось по части успехов, но не должно было повториться по части катастрофы.
А опасность такая была.
Скажем, директива заместителя Верховного Главнокомандующего «Жарова» (таким, напоминаю, был тогда оперативный псевдоним маршала Жукова) командующим войсками 1-го и 2-го Белорусских фронтов от 19 июля 1944 года начиналась с констатации следующего:
«Почти во всех наступающих дивизиях, корпусах и армиях в пути к фронту отстало много средств усиления, артиллерии, боеприпасов и тыловых учреждений. Растяжка тылов достигла 400–500 км…».
В переводе с военного языка на обычный это означало, что матушка-пехота пешедралом взбивала пыль польских дорог и месила их же грязь без нормального питания, с недостатком боеприпасов, без поддержки тяжёлой артиллерии и танков.
А вот что докладывал 18 июля 1944 года Военный совет 2-го Белорусского фронта начальнику тыла Красной Армии генералу армии Хрулёву:
««Положение с бензином очень тяжёлое. В войсках нет даже одной баковой заправки… Плечо подвоза в один конец достигает 450 км по плохим дорогам. Фронт ежедневно расходует 400–450 тонн бензина из расчёта лимита 7000 тонн в месяц (при реальном расходе этого должно было хватить максимум на семнадцать дней. — С. К.).
…В частях начались перебои по доставке боеприпасов и продовольствия, а части усиления в ряде случаев простаивают из-за отсутствия автобензина…»
Эта картина была типичной.
Ниже — только документы…
Из донесения командующего 47-й армией командующему войсками 1-го Белорусского фронта о причинах затяжного характера боёв и слабых темпов наступления войск армии в августе 1944 года:
«…На протяжении всего августа месяца войска ощущают недостаток в боеприпасах, и на 29.8.1944 г. обеспеченность по основным видам боеприпасов составляет от 0,2 до 0,6 БК (боекомплекта. — С. К.).
При таком состоянии соединений армии выполнять серьёзные задачи без усиления танками, авиацией и пополнения дивизий становится затруднительно…»