Мифы Древней Греции

Грейвз Роберт Ранке

⁴Гесихий под словом Hesychidae.

⁵Павсаний I.31.2 и II.11.4.

* * *

1. «Кровь из сердца» эриний, которой угрожали Аттике, вероятно, есть не что иное, как эвфемизм, означавший менструальную кровь. С незапамятных времен ведьмы, желавшие проклясть дом, поле или коровник, обнаженными обегали вокруг него против движения солнца девять раз во время месячных. Такое колдовство во время лунного затмения считалось очень опасным для урожая, скота и детей, а когда колдуньей была девушка, у которой месячные появлялись впервые, то считалось, что такое проклятие обязательно сбудется.

2. Филемон Комедиограф поступает правильно,

сомневаясь в наличии связи между «благомыслящими» и эриниями, на которой настаивали афиняне. Самые авторитетные источники говорят, что было всего три эринии: Тисифона, Алекто и Мегара (см. 31.8), — постоянно пребывавшие в Эребе, а не в Афинах. У них были собачьи головы, крылья летучей мыши и змеи вместо волос. Однако, как указывает Павсаний, «благомыслящие» изображались в виде величественных матрон. Предложение Афины было совсем не таким, каким его изобразил Эсхил. Это был ультиматум жрецов Зевсорожденной Афины, предъявленный жречеству «благомыслящих», т.е. древней афинской женской триаде: если они не примут нового взгляда на отцовство как стоящее выше материнства и не согласятся разделить свой грот с такими богами преисподней, как Гадес и Гермес, то им вообще перестанут поклоняться и они тем самым лишатся приношений в виде первых плодов.

3. Преждевременно оплаканные люди не имели права входить в грот богинь преисподней, чтобы не вызвать гнев этих богинь за то, что обещанный им человек все еще ходит по верхнему миру. Аналогичные традиции существовали в Индии: если человек приходил в себя после состояния, похожего на смерть, по дороге к погребальному костру, то ему отказывали в праве на существование. И он вынужден был пробираться в тюремную колонию смертников, как об этом писал Редьярд Киплинг. Вечнозеленый дуб, который также называют кермесоносным, поскольку на нем появляются «кермесовые ягоды» (личинки кошенили), из которых греки получали ярко-красный краситель, считался деревом таниста, убивавшего царя-жреца. Поэтому посвящение такой дубравы «благомыслящим» вполне обоснованно. Приношения в виде еще не окотившейся овцы, меда и цветов были призывом к «благомыслящим» пощадить стада в период окота, оказать благотворное влияние на пчел и сделать более тучными пастбища.

4. Эринии продолжали преследование Ореста, несмотря на вмешательство Афины и Аполлона. Из этого можно сделать вывод, что в первоначальном варианте мифа он отправился в Афины и Фокиду для совершения обряда очищения, но безуспешно. Аналогичным образом в мифе об Эрифиле Алкмеон безуспешно отправлялся в Псофиду и Феспротию. Поскольку об Оресте не говорится, что он нашел покой на каком-то острове, намытом рекой (см. 107. e), если, конечно, не считать упоминания Скамандра (см. 114.2), то, вероятно, свою смерть он встретил в Херсонесе Таврическом или в Бравроне (см. 116.1).

116. Ифигения в Тавриде

Все еще преследуемый эриниями, оставшимися глухими к красноречию Афины, отчаявшийся Орест отправился в Дельфы, где распростерся на полу храма и произнес, что лишит себя жизни, если Аполлон не спасет его от бичей эриний. В ответ пифийская жрица повелела ему отправиться в плавание по Босфору и пересечь Понт Эвксинский с юга на север, предсказав, что его невзгоды закончатся, когда он похитит древнюю деревянную статую Артемиды из храма, расположенного в Херсонесе Таврическом, и привезет эту статую в Афины или, как утверждают некоторые, в Арголиду ¹.

b.В то время царем тавров был быстроногий Фоант, сын Диониса и Ариадны и отец Гипсипилы. Таврами его народ звали потому, что однажды Осирис запряг быков (tayroi) и вспахал на них их землю, а происходил этот народ от скифов ². Они и сейчас живут грабежом, как и во времена Фоанта. Если кто-либо из воинов-тавров захватывал пленника, то собственноручно обезглавливал его, нес голову домой и сажал ее на длинный шест над дымоходом, чтобы его домашние могли жить под защитой убитого. Более того, любой потерпевший кораблекрушение или укрывшийся в бурю у их

берегов моряк приносился публично в жертву Артемиде Таврической. Совершая подготовительные обряды, они убивали пленника дубиной, отрубленную голову прибивали к столбу, а тело или погребали, или бросали в море со скалы, на которой стоял храм Артемиды. Если же в их руки попадал пленник, принадлежавший к царскому роду, то его убивала мечом девственница — жрица богини, и швыряла труп в священный огонь, пробивавшийся наверх из Аида на принадлежавшем храму участке. Некоторые, правда, утверждают, что эта жрица руководит обрядами, предварительно приносит очистительную жертву и срезает волосы у жертвы, но не убивает самого пленника. Древняя статуя богини, которую пифийская жрица повелела выкрасть Оресту, упала с небес, а храм, в котором она находилась, опирался на мощные колонны. В него вели сорок ступеней, а на беломраморном алтаре никогда не высыхала кровь ³.

c. У Артемиды Таврической было несколько греческих эпитетов: например, Артемида Тавропола или Тавропольская, Артемида Диктинна, Артемида Ортия, Фоантея, Геката; для латинян она была Тривией ⁴.

d.Ифигения, которая, как известно, была спасена с жертвенника в Авлиде Артемидой, окутана облаком и перенесена в Херсонес Таврический, сразу стала там верховной жрицей, и лишь ей одной позволялось прикасаться к священной статуе. После этого тавры называли ее Артемидой, Гекатой или Орсилохой. Ифигения чувствовала отвращение к человеческим жертвам, но смиренно подчинялась богине ⁵.

e.Орест и Пилад ничего об этом не знали. Они продолжали верить, что Ифигения умерла под жертвенным ножом в Авлиде. Тем не менее они направлялись к стране тавров на пятидесятивесельном корабле, который, по прибытии, поставили на якорь и оставили под охраной гребцов, а сами спрятались в прибрежной пещере. Они намеревались подождать до темноты и под покровом ночи проникнуть в храм, но их сразу же заметили легковерные пастухи и, решив, что перед ними Диоскуры или двое других бессмертных, молитвенно пали ниц. В этот момент Орест вновь потерял рассудок, начал мычать, как бык, и лаять, как собака. Приняв стадо бычков за эриний, он выбежал из пещеры с мечом в руке, намереваясь изрубить их. Разочарованные пастухи легко одолели двух друзей, и те по приказу Фоанта были отправлены в храм, где их немедленно должны были принести в жертву богине ⁶.

f. Во время исполнения предварительных обрядов Орест сумел переговорить по-гречески с Ифигенией. Брат и сестра узнали друг друга, а услышав о причине приезда Ореста, Ифигения спустила деревянный кумир вниз, чтобы Орест смог его унести. Тут неожиданно явился Фоант, желая узнать, что задерживает жертвоприношение, но находчивая Ифигения притворилась, будто успокаивает статую. Она объяснила Фоанту, что богиня отвратила свой взгляд от жертв, которых он прислал, поскольку один из присланных — матереубийца, а второй подстрекал его на это. Поэтому оба не годятся для принесения в жертву. Она должна взять обоих молодых людей и статую, которую они осквернили своим присутствием, для омовения в море, а богине принести в жертву барашков при свете факелов. Сам же Фоант должен очистить храм от скверны с помощью факела, закрыть голову, а когда появятся чужеземцы, приказать всем оставаться дома, чтобы избежать осквернения.

g.Фоант, обманутый Ифигенией, какое-то время стоял, пораженный ее проницательностью, а затем приступил к очищению храма. Тем временем Ифигения, Орест и Пилад, освещая путь факелами, отнесли изваяние на морской берег, но не для омовения, а для того, чтобы, не теряя времени, погрузить его на корабль. Храмовые служители-тавры, отправившиеся с ними, почувствовали предательство, и началась битва. В яростной схватке они были побеждены, и гребцы Ореста налегли на весла. Налетевший ветер чуть было не бросил корабль на скалистый берег, но по просьбе Афины Посейдон успокоил море, и подгоняемый попутным ветром корабль вскоре оказался у острова Сминфий ⁷.