Мифы Древней Греции
Шрифт:
Очарованная царевна забыла отца и сестру, рощу Ареса и чёрные скалы Колхиды — так глубоко вонзилась ей в сердце стрела Эрота.
Уже розоперстая Эос заря давно слетела с небесного свода, когда корабли Эета покинули гавань и ринулись в море. Тщетно их чёрная стая кружилась по водам Евксинского Понта. Напрасно глаза Эета искали добычи в пустынных морских просторах: они нигде не приметили паруса «Арго». Всюду, куда достигало орлиное зрение царя, он видел одни только волны. Валы громоздились то справа, то слева, гонялись один за другим и рассыпались в солёные брызги. Ни птицы, ни облака не было в небе. Лишь Гелиос-солнце
Но солнечный бог не выдал царю аргонавтов. Он молча правил квадригой своих огненогих коней. Тщетно Эет простирал к нему руки. Гелиос не хотел раздражать Афину и Геру, которые охраняли Язона. И, кроме того, он любил свою внучку Медею больше, чем злобного сына.
Тогда Эет пустился на хитрость. Он знал, что вернуться домой, в Элладу, греки могут только двумя путями.
Или они поплывут через пролив Геллеспонт, или возьмут к северу по древнему Истру, ныне Дунаю, мимо мрачных гиперборейских стран, где водятся люди с собачьими головами. Обдумав это, Эет разделил свой флот на два отряда. Первый отряд он сам повёл к Геллеспонту, а второй, под начальством младшего брата Медеи Абсирта, отправил ближайшим путём к устью Истра.
Куда бы теперь ни пришли аргонавты, они непременно попали бы в руки царя.
Между тем Язон, опасаясь погони, поостерёгся плыть к Геллеспонту. Он повернул «Арго» как раз в ту самую сторону, куда направился Абсирт. С разных сторон враждебные корабли стремились к одной общей цели. И всё зависело от того, успеет ли «Арго» войти в устье Истра прежде, чем подоспеет Абсирт.
Гибель царевича Абсирта
Много раз ночь спускалась на землю, прежде чем аргонавты увидели берег и подошли к островку неподалёку от устья реки. Могучие дубы и тёмные тополи дремали над самой водой. Прохлада и сумрак манили усталых гребцов, а в глубине густолиственной рощи виднелся храмик — четыре колонны из белого мрамора с плоскою кровлей.
— Мы очень устали, — сказали Зет и Калаид, поглядывая на остров, — а вверх по Истру придётся всё время грести. Сойдём на землю и отдохнём до вечерней зари.
— До ночи, — поправили Кастор и Полидевк. — В ночной темноте мы незаметно проникнем в реку, и царь Эет никогда не узнает, куда мы пошли.
Язон кивнул головой. На одних только вёслах герои вошли в неглубокую бухту, закрытую лесом и скалами с трёх сторон, спустили смолистые сходни и вышли на сушу.
Ни о чём не заботясь, на время забыв о погоне, они разбрелись по лужайкам и рощам приветного островка. Гребцы разминали усталые члены, боролись друг с другом, стреляли из луков в румяные дикие яблоки, а Медея искала повсюду волшебные травы, цветы и коренья.
Только мудрый Орфей со своей кифарой остался на берегу. Он сидел на прибрежной скале, потихоньку трогая струны, и старался понять, о чём говорят неумолчные волны. Со скалы ему виден был берег с устьем Истра, отделённый от острова нешироким проливом.
Вдруг Орфей быстро вскочил.
Аргонавты, только что задремавшие в роще на мягкой траве, пробудились от грома кифары. Золочёные струны не пели; они рокотали призывно и грозно, как в дни великих сражений. Сразу поняв, что случилась
— Что будем делать? — спросил Язон аргонавтов.
— Выйдем в море, — упрямо сказал Геламон и взмахнул тяжёлым копьём. — Мы пробьёмся сквозь их корабли.
— Не успеем, — ответил ему осторожный Тифий.
— Лучше биться на суше, — добавили Бореады.
— Нет, — проговорил Полидевк, — они уведут быстрокрылый «Арго» и оставят нас здесь без надежды вернуться домой.
— Всё равно, — рассудил Мелеагр, сурово взглянув из-под шлема. — Нам осталось одно: победить или вместе погибнуть.
Но Медея по ярко горящим доспехам, по сиянию золотого копья узнала Абсирта. И в душе у неё загорелась надежда.
— Погодите, — сказала она аргонавтам. — Лучше хитрость, чем битва и смерть. Это только передовой отряд колхидского флота. Царь Эет, мой отец, плывёт позади на других кораблях. А царевич Абсирт доверчив и молод. Я его обману без труда. Только вы спрячьтесь в роще и не выходите оттуда, пока я вас не окликну.
Аргонавты одобрили мысль Медеи. Коварная дочь Эета взошла на скалу и, притворно рыдая, стала громко взывать к Абсирту.
— Милый брат, не веди сюда свои корабли. Здесь у берега острые скалы. Видишь, «Арго» лежит на мели. Прикажи спустить паруса, или вы разобьётесь о берег.
Простодушный Абсирт, услышав Медею, поверил сестре и велел спустить паруса. А Медея кричала.
— Не губи меня, милый брат! Если ты со своею дружиной захочешь напасть на пелазгов, они растерзают меня раньше, чем вы доберётесь до них, а Золотое Руно бросят в море.
Абсирту показалось, что Медея говорит правду, и он закричал с корабля.
— Что же надо мне делать, Медея?
— Доберись до острова вплавь, — отвечала Абсирту сестра. — Вступи в переговоры с Язоном. Если ты пообещаешь пелазгам отпустить их живыми домой, он, наверное, отдаст тебе руно и меня. Что же может он сделать ещё? Ведь корабль Язона лежит на мели, а дружина слабее колхидского войска.
И, боясь, что Абсирт не решится приплыть к аргонавтам один, она зарыдала сильнее.
— Что ты медлишь, милый Абсирт? Или хочешь, чтоб я погибла? Или мало того, что лукавые греки увезли меня силой из дома отца? Горе мне! Даже брат мой не хочет избавить меня от Язона.
Она так хорошо притворялась рыдающей и несчастной, что Абсирт перестал колебаться. Быстро снял он золотые доспехи, бросился в море и поплыл, рассекая руками лазурные волны.
— Видишь маленький храм в этой роще? — сказала Медея, когда он вышел на берег. — Это храм богини Дианы. В храме тебя никто не посмеет тронуть. Ступай туда, а я приведу Язона. — И она побежала в рощу.
— Брат мой в наших руках, — с торжеством объявила она аргонавтам. — А покуда он здесь, никто из колхидского войска не поднимет меча против нас. Идите, договоритесь с Абсиртом.