Шрифт:
Солнце еще вставало, освещая алым цветом небо и верхушки деревьев, а маленький отряд из пяти человек уже брел по узкой тропинке. Одеты они были в старое изношенное тряпьё. Руки и ноги у них были обмотаны полосками ткани, будто для того, чтобы одежда не развалилась окончательно во время прогулки. В руках и чехлах за спинами они несли дубины или биты, ружья или тесаки.
– Я думал, мы за день доберемся, – унылым голосом протянул самый крупный парень. Вокруг его головы была намотана грязно-алая повязка, надвинутая
– Чего ты ноешь, Сав? – огрызнулся невысокий коренастый молодой человек. За его плечом в самодельном чехле висела громадная дубина, усыпанная гвоздями, которые едва касались его грязных спутанных волос. – Идем и идем себе, никому не мешаем.
На его слова откликнулся высокий парень, в болотных сапогах выше колен и в плотном брезентовом плаще, на спине которого большая дыра была заклеена неровно наклеенным куском скотча.
– Ты, Мак, будто не знаешь, почему Сав нервничает. Не прикидывайся, что не замечаешь ничего вокруг. Один ведь лес кругом – жуть сплошная!
– Вот, Дим очень сильно прав, – подтвердил его слова плечистый парень в разодранном пуховике, явно предназначенном не на теплую осеннюю погоду, а на зиму. Он постоянно поглядывал в сторону леса, и на его узком лице отражалась неприязнь, смешанная с огромной долей страха. – Я и не думал, что трасса М8 так сильно здесь заросла. Знал бы, в Вологде остался, да продолжал обшаривать склады на окраине.
– Какие склады, Ром?! – взвился коренастый Мак, вскинув руки так, будто попытался взлететь в небо. – Там лет пять ничего больше нет! В последнее время мы только по деревенькам ближайшим шарились. Уже и до Грязовца дошли, а в Вологде давно пусто.
Идущий рядом с Маком крупный парень, лишь немного поменьше, чем Сав, недобро на него зыркнул. Одет он был в затасканное длинное пальто поверх такой же затасканной куртки. Черты его лица были мелкие и аккуратные, но в колючих глазах маячили подозрительность и недоверие.
– Чего ж мы в Вологде продолжаем жить? Раз там пусто, надо валить в другой город.
Дим усмехнулся, поправляя лямку чехла на плече. На говорившего он не посмотрел, предпочитая вглядываться вдаль, как будто выискивал в заросшей дороге дальнейший путь.
– Оптимистичный ты человек, Ван, ничего не скажешь! Думаешь, в Ярославле, Костроме или Череповце местные ничего не зачистили? Там так же, как и у нас. Пусто!
– Значит, надо уходить дальше, – не сдавался Ван. – Что там на карте: Тверь, Иваново, Петрозаводск? Все лучше, чем в этом болоте гнить.
Дим снова усмехнулся, но как-то по-доброму, без намека на язвительность.
– Если уж ты на карту смотрел, то знаешь, какое до этих городов расстояние. Мы до них живыми не доберемся.
– Прорвемся, если захотим. Все лучше, чем бегать по селам и собирать топоры да гвоздодеры.
Дим похлопал
– Нас Бор послал за нужным инструментом. Сам знаешь, как мы железо используем и быстро тратим. Без него мы все пропадем.
Мака развеселили слова Дима, и он активно замотал головой.
– Вот уж не знал, что Бор такой наивный. Он серьезно думает, за сто лет никто не догадался забраться в тот музей?
Дим мягко улыбнулся.
– Может, и догадался, – признал он правоту слов Мака, – но мы должны убедиться.
Некоторое время все шли молча, с тревогой вглядываясь в деревья, подбирающиеся к дороге и вскрывающие асфальт своими мощными корнями. Из леса доносились резкие пронзительные крики и протяжный вой. Каждый раз парни вздрагивали от них и быстро переглядывались, словно спрашивали друг друга: «Оно? Нет?»
Первый не выдержал и заговорил Сав. Он шумно вздохнул, словно набираясь смелости, и вкрадчиво проговорил:
– Бор сказал мне, что раньше до Семёновского можно было добраться всего за два часа, – он оглянулся и с надеждой посмотрел на идущего позади Мака.
Тот дернул плечом, едва не задев дубину за спиной, усыпанную гвоздями.
– Два часа?! Брешет он, как всегда! Сто пять километров ни за что не покрыть за такое время. Слушай его больше.
Его резкий ответ не оттолкнул Сава. Он только улыбнулся, пихнул рукой идущего рядом Дима, и мечтательно проговорил:
– Представляешь, как было бы круто, если бы мы вжик, и оказались в этом твоем музее топора?
– Музее пилы и топора, – поправил дотошный Ван.
– Да пусть хоть так, лишь бы быстро и без жуткого леса вокруг, – мигом согласился с ним Сав.
Он опасливо покосился на высокие деревья, растущие вдоль дороги, и внутренне содрогнулся.
Вчера утром эта группа Искателей вышла из Вологды. За пару часов они прошли кучку заброшенных деревенек, безнадежно поглощенных лесом, и долгое время пробирались по остаткам дороги без всякого намека на человеческое место обитания. Их окружал сплошной лес, наводящий ужас, от которого кровь превращалась в ледяную жижу.
Все обрадовались, когда часов семь спустя, показался перекресток, облепленный кучкой истлевших домишек, а за ними первые склады города Грязовец. До села Семёновское – их пункта назначения, оставалось километров семьдесят, не меньше. Прикинув, сколько еще им осталось идти, все дружно согласились прошагать еще часа полтора.
В итоге на ночлег они остановились в Ростилово. Мак предлагал пошарить по ближайшим домам, да наутро вернуться в Вологду, сказав Бору, что музей давно вынесли. Дим отказался хитрить, да еще и Маку запретил по домам лазить.