Мичман Империи. Часть вторая
Шрифт:
— Это, Родион, забудь о чём говорили, лады? Гриша он впечатлительный слишком.
— Когда говорили? — спросил я и откусил лаваша. — С кем?
— Ага, спасибо — обрадовался Петруха и побежал к своим.
— Пока, ещё раз спасибо!- махнул он рукой от антиграва, залез в него и они улетели.
Наконец-то, блин. Всё, можно выдыхать.
* * *
Шаурма проваливалась в желудок горячими комками. Лаваш внизу порвался и оттуда сочился соус. Отвёл руку подальше, чтобы не
Оказывается не всем по нраву происходящее. Надо это запомнить, может пригодится. Особенно, когда начнём наводить здесь порядок, а это случится, однозначно. Так просто я всё не оставлю. Покушение на свою жизнь прощать не собираюсь. Только надо дождаться помощи. Выжить и дождаться. А для этого нужна информация.
Доел шаурму, выкинул обёртку в корзину, вытер руки салфетками и затопал к служебному входу в госпиталь. Хорошо! А то, что кружить лишний раз не пришлось ещё лучше.
Миновал припаркованные антигравы. Обошёл подлетевшую карету скорой помощи. Помог санитарам из скоряка выгрузить неожиданно большого пациента, который свешивался с гравиносилок.
Только затащили носилки на пандус, как пациент дёрнулся, задел молодую девушку в белом халате и она полетела со ступенек. Нырнул вниз, словно боксёр уходит от удара. Подхватил её на руки. Крутанулся, восстанавливая равновесие, поставил её на землю и, не слушая благодарностей, следом за санитарами прошёл в небольшой зал.
«Приемный покой» гласил голоуказатель налево. Санитары как раз туда завернули. «Сестринский пост» вела направо другая стрелка. Там, за прозрачными створками двери сновали туда-сюда люди в белых халатах.
— Ой, а ваших всех выписали, — подошла ко мне пойманная на руки девушка.
— Наших? — не понял я.
— Ну, да, жертв нападения из жандармерии, — нерешительно улыбнулась она.
— Простите, на мне написано, что я из органов? — улыбнулся ей в ответ, хотя сам сильно удивился такой проницательности. Это ж вся маскировка коту под хвост.
— Нет, — она скромно потупила глазки, а её щечки заалели неожиданным румянцем. — Я наб… видела Вас на парковке с коллегами.
Вон оно что! Хах, а ты, Коромыслов, парень не промах. Не удержался и глянул поверх головы сестрички в зеркало. Оттуда на меня смотрел и улыбался приятной наружности верзила.
— Родион, — я перевёл взгляд обратно на девушку и протянул ей руку.
— Таня, — она вспыхнула ещё сильней, но руку пожала.
Не знаю, откуда пришла идея, может в кино видел, но как-то по наитию получилось, спонтанно. Задержал её ладошку в своей чуть больше положенного. Сделал круговое движение большим пальцем. Затем медленно отпустил руку, как бы поглаживая её запястье.
Таня хихикнула. Улыбнулась и снова уставилась в пол.
— Это хорошо, что их выписали, Танечка, — мурлыкнул я, — тогда давайте считать, что я к вам, проведёте экскурсию? Хочу пожать руку доктору.
— Конечно, — кивнула девушка, отводя взгляд и заправляя прядку
Она сделала шаг в сторону сестринского поста, а я решил добавить к атаке удар с фланга:
— Танюша, а в какое время вы сегодня заканчиваете работу?
— В половине восьмого, — она слегка запнулась с ответом и мы, пройдя мимо разошедшихся прозрачных створок, оказались в: — здесь у нас отделение неотложной помощи, это сестринский пост, прямо по коридору операционная, а над нами…
— Какие цветы Вам нравятся, Татьяна?
— … Реанимация, гортензия — она сбилась, улыбнулась и поспешно исправилась: — в смысле гортензия нравится, а реанимация над нашим отделением.
— Понимаю, кивнул я, — и придержал её за руку, наклонился чуть ближе, — Ваш любимый ресторан, Танюша.
Наши глаза встретились. Она замерла и прошептала словно под гипнозом:
— Царская усадьба, тут в центре, но я там ни разу не была.
— Исправим, — улыбнулся ей, выпрямляясь.
— Но там очень дорого, — она словно очнулась, и попыталась воспротивиться, хотя покрасневшая шея говорила совсем о другом.
— Пустяки, — махнул я рукой, подмечая табличку туалета. — Сегодня вечером, в девять. Вы, я, царская усадьба.
— Хорошо, Родион, — она словно решилась на что-то и кивнула.
— Татьяна Христофоровна, срочно в шестую палату, — прозвучало из динамиков под потолком и Таня переменилась.
— Мне надо идти, — она нерешительно дёрнулась в сторону.
— Подожду у сестринского поста, — кивнул я, касаясь пальцами её ладони.
— Хорошо.
Она улыбнулась и убежала по коридору. Посмотрел ей в след, затем развернулся и зашёл в туалет. Глянул в зеркало над умывальником. Оттуда смотрел мудак. И то, что лицо чужое, ничего не меняло.
В уборной не задерживался. Проверил, что в помещении никого нет. Зашёл в одну из кабинок, да закинул в унитаз небольшой металлический шарик. Булькнуло, и я пошёл к месту встречи.
В народе эта круглая штука называлась «дрожжевой бомбой». Понятное дело, что никаких дрожжей там и в помине не было. Зато эффект был даже круче. И неважно старая канализация или вакуумная установка используется в здании. Шалость удавалась всегда.
Остановился у сестринского поста так, чтобы не попадать в объектив видеокамеры. Облокотился о стойку, совсем рядом с блоком компа и, улыбнувшись медсестре за ним, принялся ждать. Для всех Татьяну, а на самом деле…
Всего минута прошла, как сначала в коридоре раздался чей-то крик, а затем сработала сирена внутренней тревоги. Правда, сразу же умолкла, а вместо нее, успокаивая пациентов и посетителей, заговорил голос из динамиков. Народ в халатах, встревожился, заозирался по сторонам. Раздались крики из палат и понеслось.
Пациенты выскакивали из комнат. Доктора и медсёстры носились как угорелые. Откуда-то появились люди в форме техперсонала, а мимо меня промчались два робота уборщика.
Улучил момент, когда никому не было до меня дела, и вставил в блок компа чип с накопителем. Достал инфопланшет и отправил запрос на поиск карточки Анатолия Гущина.