МИ (Цикл)

Гудкайнд Терри

— Ну, есть несколько ценных замечаний по поводу круглой кости, о которой ты упоминал, и о скрине. — Уоррен водрузил на стол следующую книгу. — Одно — в пророчестве с ветвлением, касающемся зимнего солнцестояния, которое наступит через две недели. Это сложное переплетение развилок и переходов. Мы только недавно выяснили, что пророчество о женщине и ее народе — из истинного ветвления…

Каждый раз, когда Уоррен начинал говорить о ветвлениях и переходах, Ричард переставал понимать вообще что бы то ни было. Единственные слова, которые он понял на сей раз, —

«зимнее солнцестояние».

— А при чем тут зимнее солнцестояние?

Уоррен удивленно посмотрел на него:

— Зимнее солнцестояние. Самый короткий день в году. Короче день — длиннее ночь. Понял, о чем я?

— Не-а. Это как-то связано со скрином?

— Самая длинная ночь в году. Чем длиннее ночь, тем дольше темно. Видишь ли, есть определенное время, когда Владетель может сильнее влиять на мир живых. Его мир — мир Тьмы, и когда у нас самая долгая ночь, завеса слабее всего. Именно в это время Владетель способен принести самое большее зло.

— Значит, мы будем в опасности через несколько недель, в зимнее солнцестояние?

Брови Уоррена радостно подпрыгнули.

— Ну да! Но твоя информация помогла понять данное пророчество, а заодно понять и то, что, как нам известно, является истинным ветвлением, связанным с этим пророчеством. Видишь ли, касательно нынешнего зимнего солнцестояния существует пророчество об угрозе миру живых. Чтобы одна из ветвей реализовалась, Владетель должен иметь в своем распоряжении несколько элементов. Владетелю надо открыть врата, но для этого ему нужен посредник, призванный в этот мир. А посреднику, в свою очередь, — Уоррен аж подпрыгнул от радости, — нужен скрин. Если у него будет та круглая косточка скрина, о которой ты говорил, посредник сможет призвать стража и уничтожить его. Если посредник уничтожит стража, Владетель сможет пройти врата.

— Уоррен, по-моему, это довольно страшно.

Уоррен отмахнулся:

— Да нет же, нет. Таких мрачных пророчеств довольно много. Но все необходимые элементы редко оказываются в одно и то же время в одном и том же месте, так что ветвление чаще всего не реализуется. В книгах полно ложных ветвлений, поскольку…

— Уоррен, ближе к делу.

— Ах, ну да. Ну, видишь ли, ты сказал, что твой друг владеет костью, которая вызывает скрина. А Владетелю понадобится посредник. Но у него такового нет. Без кости скрина и с учетом грядущей развилки, которую, как нам известно, мы должны пройти правильно — а мы полагаем, что так и будет, — получается, что это всего лишь очередное ложное ветвление, и мы в безопасности!

Ричарда кольнуло дурное предчувствие, но восторженная уверенность Уоррена развеяла его. Энтузиазм Уоррена охватил и его. Ричард хлопнул молодого человека по спине.

— Отличная работа, Уоррен. Теперь я могу полностью заняться своим Хань.

— Спасибо, Ричард! — расцвел Уоррен. — Я так рад, что тебе удалось мне помочь. После знакомства с тобой я продвинулся гораздо дальше, чем мог надеяться.

Все так же улыбаясь, Ричард недоуменно покачал головой:

— Уоррен, я никогда не встречал человека, который

был бы так умен, как ты, и так молод.

Уоррен засмеялся, будто услышал великолепную шутку.

— А над чем ты смеешься?

— Над твоей шуткой, — пробормотал Уоррен, вытирая выступившие от смеха слезы.

— Какой такой шуткой?

Хохот Уоррена оборвался.

— Насчет моей молодости. Это ужасно смешно.

Ричард продолжал вежливо улыбаться.

— Уоррен, почему это тебя так рассмешило?

— Потому что мне сто пятьдесят семь лет.

Ричарду свело скулы.

— Ты шутишь. Это ведь шутка? Ты же пошутил, правда, Уоррен?

Хорошего настроения Уоррена как не бывало. Он моргнул.

— Ричард… Ты ведь знаешь, верно? Они должны были тебе сказать. Я просто не сомневался, что они тебе уже сказали…

Ричард смахнул книги в сторону и придвинул стул ближе.

— Сказали что? Уоррен, раз уж начал, продолжай. Ты мой друг, так скажи мне.

Уоррен закашлялся и облизал губы. Наклонившись чуть ближе, он ответил:

— Ричард, прости меня. Я думал, ты все знаешь, иначе давным-давно сказал бы. Правда сказал бы.

— Да говори же!

— Магия. Магия Дворца Пророков. В ней есть не только элементы Магии Приращения, но и Магии Ущерба, которые связывают его с нижним миром. Поэтому время здесь течет иначе.

— Уоррен, — прохрипел Ричард, — ты хочешь сказать, что это и на всех нас оказывает воздействие? На всех, кто носит ошейник?

— Нет, вообще на всех, кто живет во Дворце. На сестер тоже. Дворец зачарован. Пока сестры живут во Дворце, они стареют, как мы. Из-за чар мы стареем медленнее, для нас время идет по-другому.

— «По-другому» — как?

— Чары замедляют процесс старения. Для нас проходит год, а для тех, кто живет снаружи, — лет десять — пятнадцать.

У Ричарда закружилась голова.

— Уоррен, этого не может быть. Просто не может быть. — Он судорожно пытался найти доказательство своей правоты. — Паша. Паше ведь не больше…

— Ричард, я знаю Пашу вот уже больше сотни лет.

Ричард отодвинул стул и поднялся. Взъерошив пятерней волосы, он произнес:

— Ерунда какая-то. Должно быть какое-то… Зачем это понадобилось?

Взяв Ричарда за руку, Уоррен заставил его сесть. Придвинувшись ближе, он заговорил с мягким сочувствием, как говорят, когда сообщают неприятные известия.

— Обучение волшебника требует времени. Там, снаружи, в остальном мире, прошло больше двадцати лет, прежде чем я смог коснуться своего Хань. Но для меня прошло чуть больше года. То есть здесь тоже прошло двадцать лет, но я постарел только на два года. Если бы чары не замедляли наше старение, мы бы все умерли от старости прежде, чем научились хотя бы светильники зажигать нашим Хань. Я еще не слышал, чтобы на обучение волшебника уходило меньше двухсот лет. Чаще — лет триста, а иногда и все четыреста. Волшебники, создавшие Дворец, знали об этом, потому и связали Дворец с нижним миром, где времени не существует. Я не знаю, как это происходит, но это так.