МИ (Цикл)
Шрифт:
— Ты проснешься, — с напускной веселостью пообещала Кэлен, доставая второе одеяло. Она легла рядом с Ричардом, положила голову ему на плечо, а руку на грудь и постаралась забыть те слова, которые он только что произнес.
Глава 8
Просыпаясь, она почувствовала рядом тепло его тела. Сквозь щели в стенах пробивались узкие лучи света. Кэлен села, протерла заспанные глаза и посмотрела на Ричарда.
Он лежал на спине, глядя в потолок. Его широкая грудь размеренно поднималась и опускалась. Кэлен улыбалась, всматриваясь в родное лицо. Ричард
Но внезапно она вздрогнула, осознав, что в этом лице кажется ей таким знакомым. Даркен Рал! Те же совершенные, без малейшего изъяна, черты. Только красота Даркена Рала была застывшей красотой статуи, а лицо Ричарда было немного грубее и оттого казалось живым.
Еще когда ведьма Шота приняла облик матери Ричарда, Кэлен заметила, что глаза и губы Ричард унаследовал от нее. Его лицо было бы точной копией лица Даркена Рала, если бы на него не наложились материнские черты. Но хотя волосы у Ричарда были не светлыми, а темными, а глаза — не голубыми, а серыми, взгляд его оставался таким же, как у Даркена Рала, — хищным и пронизывающим. Кэлен не сомневалась, что в Ричарде течет кровь Ралов, но ведь Даркен Рал из Д’Хары, а Ричард родился в Вестландии. Что же их может связывать? Поразмыслив, Кэлен решила, что это результат пересечения генеалогических ветвей где-то в далеком прошлом.
Ричард по-прежнему лежал, уставившись в потолок. Кэлен легонько потрясла его за плечо.
— Как твоя голова?
— Что? — Ричард резко вскочил и непонимающе огляделся. — Я спал… Что ты сказала?
Кэлен нахмурилась.
— Ты не спал.
— Да нет же, спал, и очень крепко.
Ее кольнуло нехорошее предчувствие.
— У тебя глаза были открыты, я сама видела. — Она не стала говорить о том, что с открытыми глазами спят только волшебники.
— В самом деле? — Ричард протер глаза. — А где эти листья?
— Вот. Все еще болит?
— Да, но уже меньше. — Он отправил в рот несколько листьев и пробежался пальцами по ее волосам. — По крайней мере я могу разговаривать. — Он улыбнулся. — И улыбаться, не опасаясь, что моя голова от улыбки расколется.
— Может быть, тебе лучше не ходить сегодня на стрельбище?
— Савидлин сказал, что я не имею права отказываться. Не могу же я его подвести. И кроме того, я хочу поглядеть, что за лук он мне сделал. Я даже не помню, когда в последний раз стрелял из лука.
Он еще немного пожевал листья, а потом они скатали одеяла и пошли искать Савидлина. Они нашли его дома. Сиддин увлеченно рассказывал отцу, как это здорово — летать на драконе. Савидлин с серьезным видом кивал. Он обожал всяческие истории и с одинаковым интересом мог слушать и малыша, и охотника, вернувшегося с охоты. Кэлен с удовольствием отметила, что Сиддин говорит только о том, что было на самом деле, и ничего не присочиняет. Потом Сиддин захотел узнать, нельзя ли им завести собственного дракончика. Савидлин объяснил сыну, что красный дракон не домашнее животное, а друг всего племени, и предложил Сиддину найти взамен рыжего цыпленка и играть с ним.
Везелэн готовила какую-то диковинную кашу с добавлением яиц. Она усадила гостей на шкуры, устилавшие пол, и вручила им глиняные миски и лепешки из тавы, которые полагалось использовать вместо ложек, макая их в кашу.
Ричард попросил Кэлен узнать,
— Ты хочешь его просверлить? — Ричард кивнул. — Дай сюда, я покажу тебе, как это делается.
Кончиком ножа Савидлин наметил в зубе отверстие, потом насыпал туда песка, приложил палочку и, зажав ее между ладонями, начал быстро вращать. Время от времени он останавливался, чтобы добавить еще песка, который, так же, как и ладони, смачивал слюной. На удивление быстро просверлив зуб насквозь, Савидлин подправил ножом противоположную сторону и с довольной улыбкой вернул его Ричарду. Поблагодарив, Ричард продел в отверстие тонкую полоску кожи и повесил зуб себе на шею, рядом с костяным свистком и эйджилом. Последний предмет в этой коллекции Кэлен совсем не нравился.
Выбирая кусочком лепешки остатки каши, Савидлин спросил:
— Ну, как твоя голова? Прошла?
— Лучше, но все равно еще болит. Ниссел дала мне какие-то листья, и они помогают. Стыдно вспомнить, как вы вчера меня несли.
Савидлин расхохотался.
— Однажды я был сильно ранен. — Он ткнул пальцем в кривой шрам у себя на боку. — И меня принесли домой женщины. — Он многозначительно поднял бровь. — Женщины! — Везелэн бросила на него недовольный взгляд, но Савидлин сделал вид, что ничего не заметил. — Когда мои люди об этом узнали, они очень смеялись. — Он отправил в рот последний кусочек лепешки и, прожевав, добавил: — Но увидев женщин, которые меня несли, они перестали смеяться и захотели узнать, как получить такую рану, чтобы тебя отнесли домой женщины.
— Савидлин! — с угрозой в голосе сказала Везелэн. — Если ты соскучился по ранам, я могу нанести тебе еще одну, не хуже первой!
— И как же тебе удалось ее получить? — спросил Ричард.
— Без особого труда! — Савидлин пожал плечами. — Я так и сказал своим людям: просто стоишь как пень, пока тебя не ударят копьем, и все дела.
— Это был враг?
Савидлин кивнул.
— Почему же он тебя не прикончил?
— Потому что я послал в него десятишаговую стрелу. — Савидлин показал на свое горло. — Вот сюда.
— А что такое десятишаговая стрела?
Савидлин достал из колчана длинную стрелу с зазубренным наконечником.
— Вот посмотри. Видишь темное пятно? Это яд. Десятишаговый яд. Если она попадет в тебя, ты успеешь сделать лишь десять шагов, а потом умрешь. — Савидлин опять рассмеялся. — Мои люди решили поискать другие способы заставить женщин таскать их на руках.