Мгновения
Шрифт:
* * *
Ощущенье такое, что всё наше сущее грани,
Непонятно какого объёма физических мер,
И любой шаг иль взгляд за дозволенный радиус ранит,
Переход не возможен без высшего допуска сфер.
И «блажен», кто привык, неприметно вращаться в болоте,
Сыт и пьян, и в достатке на пошлые зрелища вид,
А кто грань нарушает – тех дикиммандражем колотит,
Но с другой стороны он уже не с толпой – индивид.
Философствовать
А ответ, как иголка, в изъеденном стоге с трухой,
Всё и так и не так, и нужна эта разная сложность,
И кто ищет – увидит, что так нам готовят уход…
* * *
Пожеланья и действия, слово и дело – далёки,
Я о том, что непросто, о тонких движеньях души,
И хотя и бездействие, с вялым моленьем – неплохи,
Не горение духа – хотя бы не очень грешит.
Понимаю, что планка всегда высоко, запредельна,
И своими потугами взять, не дано одному,
Сделать надо из массы рассеянных помыслов цельность,
И на мысли набросить, для цели спасенья – хомут.
Вот и выводы просты, бежать надо в общей упряжке,
Чтобы мысли не ринулись снова в безумный табун,
И тогда путь на гору не будет унылым и тяжким,
И на дно не утащит, ну, образно – чёрный горбун.
* * *
Вопросы, вопросы – их разум предложит немало,
И будет томиться, пытливо «копая» ответ,
И чтоб он искал, посылается помощью «жало»,
И если отыщешь, становится помысел светл.
Я здесь о болезнях и прочих ударах судьбины,
Мы часто поспешно вопим, проклиная судьбу,
Но видимо путь наш неправильно вектором сдвинут,
И нас поправляют, любовно за ворот ведут.
Я много «копал», примеряя чужие ответы,
Всё сводится в точку – поста и молитвы души,
И что здесь заметить в последнюю важную строчку…
Мы все слишком разны и вид наш не очень «пушист»…
* * *
Я не слишком дурак – я увидел Ногайскую бухту,
Виртуально в полёте на «Гугле» свершая облёт,
Не рискуя при этом ни врезаться в берег, ни рухнуть,
Представляя себя перволётным лихим кораблём.
А стихи сочиняю с закрытием век, на кровати,
Предо мной горизонты и мыслей космический бег,
И меня ни дракон, ни другая охрана не схватит,
И лазейку найду в неприступной на вид городьбе.
Резюмирую мысли – я очень отважный искатель,
Мне по силам забраться на дальний Плутон, иль Луну,
Находясь
Славя Господа слогом и сладко пытаясь заснуть.
* * *
Переложить врачу свою боль и кручину не ново,
Раз заплачены деньги – пусть будет вершитель проблем,
И всегда не в себе видим корни от следствия злого,
Да и если и видим, не будем их трогать совсем.
Пусть на нас, раз больны, до потов поработает дядя,
Он же просто обязан и крепкий на вроде пилы,
А мы ручки сложив на больничный иль пенсию сядем,
И не вздумаем чистить от разного хлама тылы.
Я утрирую факты, простите меня, кто при боли,
Строю образ того, что недужье таиться внутри,
Чтобы свет, хоть и малый, был в тёмное царствие пролит,
Ты за лучик схватись, да и внутренним оком смотри…
* * *
Самолёт пролетел, потревожив медвежью округу,
Что ещё нас тревожит – неведомый зверь Интернет,
Он приходит чрез даль, рассекая свирепую вьюгу,
Всем несёт много истин, и даже, как думаешь, свет.
Но проходят минуты и след самолёта растаял,
И от истин останется пепел, как водится, пшик,
А в уме нашем мыслей огромная вольная стая
Снова ринется дальше, мозги озаряя на миг.
По большому раскладу живём как в семнадцатом веке,
И зверьё к нам стучало когтистою лапой не раз,
Но Христос – Идеал, через дальний бег времени светел,
Он тревожил и будет, и спящих тревожит сейчас.
* * *
Заторможенный мозг пребывает в зыбучем тумане,
И не хочет оттуда, блаженно плывя в полусне,
И его не реальность, ни сон своей гранью не ранят,
А вот мысль – та, что Свыше, становится тихо ясней.
Выплывает незримо и слоги становятся в строчку,
Через связь подсознанья словами покажется суть,
Словно луч в темноте озаряя ослепшую ночку,
Эти мысли крупинку от высших идей принесут.
Я не мыслю себя ни Платоном, ни мудрым Сократом,
И другие философы мне не пример, ни указ,
Я ничтожный и малый – как некий физический атом,
Становлюсь с ними рядом – коль мысли запишет рука.
* * *
Апельсин прикатился к подножию старого дуба,
И давай вразумлять, что к чему одного желудёнка,
Что и вид не того, и какая-то серая шуба,
Твёрдый верх и внутри всё с горчинкой, да шляпа, всё тонко.
<