Мгла
Шрифт:
– Что происходит, Чарльз? Я полагаю, что твое вмешательство связано с этими непрекращающимися звонками.
– Все дело в вашей матери, сэр, – громко говорит он. Его голос приглушен стеклом. – Она была доставлена в больницу.
***
Я вхожу в отделение неотложной помощи и сразу же меня охватывает чувство обреченности. Здесь нет репортеров требующих заявления. В фойе я не засек ни одного фотографа, пытающегося получить доступ к палате моей матери.
Это уже третий
Позже, гораздо позже, я узнал, что она договорилась с прессой, чтобы они были там оба раза. Она искала сочувствия. Это был завуалированный план: сделать так чтобы ее имя быстро попало в центр внимания и на некоторое время оказалось в поле зрения моего отца.
– Бен. – называю я имя своего кузена, когда вижу, что он стоит рядом с медсестрой. – Моя мать. Она была доставлена сюда.
– Габриэль. – Он сует медсестре планшет, находящийся в его руке, прежде чем подойти ко мне. – Мы тебя ждали.
Я не стесняюсь, когда он крепко меня обнимает. Мы не всегда были близки, но это изменилось, когда он наладил отношения со своим братом–близнецом, Ноем. Бен отстранился от семьи после смерти своей матери, и мы потеряли связь. Теперь, когда он находится в Нью–Йорке и работает главой Отделения Скорой помощи в одной из самых оживленных больниц города, я постоянно его вижу. Мы медленно возобновили нашу дружбу, что было хорошо для нас обоих.
– Как она? – я слышу дрожь в своем собственном голосе, когда касаюсь его щеки. – Я пытался дозвониться Калебу по дороге сюда, но он не отвечал.
Он кладет руку мне на спину.
– Мы делаем анализы. Калеб и Роуэн находятся с ней. Я отведу тебя к ним.
Анализы. Само слово не о чем не говорит. Ей делали анализы и раньше, но каждый раз результаты были одинаковы. Она испытывает тревожность. Она перевозбуждается. Она требует внимания.
– Кто–нибудь звонил Ашеру? – ее голос – это первое, что я слышу, когда отодвигаю в сторону синюю занавеску, отделяющий ее кабинку от других. – Он приедет? Он приедет, чтобы меня увидеть?
Калеб сидит на пластиковом стуле, близко придвинутом к кровати. Роуэн, все еще одетая в серебристое платье–футляр, которое было на ней ранее, стоит позади него, ее руки покоятся на плечах Калеба.
– Сейчас он не может, Джанна, – тихо говорит она. – Я сказала ему, что мы ему позвоним, как только узнаем больше.
– Я хочу с ним поговорить. – ее голос дрожит. – Может кто–то позвать его к телефону?
Я делаю шаг вперед не только, чтобы ответить на ее вопрос, но чтобы сменить моего брата на его посту.
– Я здесь. Я пришел, когда услышал.
Ее глаза
– Если вы скажете Ашеру, что он мне нужен, то он приедет.
– Скажи мне, как ты себя чувствуешь, мама. – я стукаю Калеба по плечу, показывая, чтобы он двигаться. – Сейчас я с тобой посижу.
– У нее повышенное артериальное давление. – Роуэн смотрит на меня. – Ей было трудно дышать. Я была на кухне, делая ей кофе, а Калеб переодевался в спальне. Я слышала, как она упала.
– Она с вами поехала домой? – спрашиваю я, выгнув бровь. У моей матери есть номер в отеле нашей компании. Это личное пространство, выделенное только ей, когда она находится в Нью–Йорке.
Калеб сжимает мое плечо.
– Я подумал, что так будет лучше. Я надеялся, что мы оба могли поговорить с ней утром о последнем развитии событий с папой.
Я бросил взгляд вниз на кровать. Очевидно, что это больше, чем приступ тревоги. Краска полностью сошла с ее лица. Она заметно дрожит.
– С тобой все в порядке? – наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в лоб. – Что случилось? Ты почувствовала слабость?
Ее нижняя губа слегка дрожит, прежде чем ее глаза останавливаются на Калебе, а потом на мне.
– Он позвонил, когда я пошла в дамскую комнату.
Я делаю глубокий вдох, теперь понимая, что произошло. Она знает. Отец звонил, чтобы сказать ей.
– Я думаю, что мое сердце разбито. – ее рука, с трубкой, прикрепленной чтобы подавать жидкость из капельницы, покоится на середине груди. – Он любит кого–то другого. Он никогда снова меня не полюбит.
Глава 17
Айла
– Ты когда–нибудь была влюблена, Айла?
Интересно, это вопрос с подвохом или нет. Он может быть искренний, но это сомнительно. Я отвечу честно, потому что это лучшая политика, или так говорят. К тому же, этот разговор может реально помочь отвлечь меня от Габриэля. Я все еще чувствую наслаждение после того, что случилось в его машине прошлой ночью.
– Нет, я никогда не была влюблена.
– Это из–за твоего веса?
Ну, бля. Я сама на это пошла.
– Что не так с моим весом?
Глаза Сесилии осматривают то же розовое облегающее платье, которое я надеваю, по крайней мере, один раз в неделю.
– Ничего. Я не имею в виду, что у тебя на самом деле есть лишний вес. Я думаю, что ты относишься к тем, кого люди называют «соблазнительная».
Я думаю, что ты относишься к тем, кого я называю «бесноватая сучка».