Меж двух времен

Финней Джек

— Извините, сэр, — произнес я с улыбкой, загородив ему дорогу, — у вас не найдется прикурить?

— Прошу вас.

Он достал спичку, поднял ногу, чиркнул спичкой о сухое место на подошве и поднес потрескивающий огонек к моей сигаре, загородив его от ветра свободной

рукой. С тяжелым сердцем я пригнул голову, не смея взглянуть ему в глаза, и раскурил сигару.

— Спасибо.

Уголком глаза я видел лестницу — девушка в зеленом платье поднималась наверх.

— Пожалуйста.

Он погасил спичку, шагнул мимо меня в вестибюль и огляделся. Но той, что должна бы обратить на себя его внимание, там уже не было. На лестнице в последний раз мелькнуло бледно-зеленое бархатное платье — он, верно, и не заметил этого.

Вынул из кармана белой жилетки свой билет, пересек вестибюль и скрылся в фойе партера.

Я свернул с Бродвея в какой-то темный переулок, засунув руки поглубже в карманы пальто и ощущая легкий озноб при мысли о том, что, надумай я вновь — нет, я, конечно, никогда не сделаю ничего похожего, — войти в огромное складское здание под вывеской «Братья Бийки», я обнаружу там лишь шесть бетонных этажей, набитых всяким хозяйственным барахлом, и ничего больше. А если вдруг через армейскую справочную службу стану разыскивать некоего майора по имени Рюбен Прайен, то может, и разыщу его, бывшего регбиста, крепыша с обаятельной улыбкой. И будет он сидеть в своей аккуратной форме цвета хаки за каким-то неведомым столом, и будет искренне, с сознанием собственной правоты, разрабатывать бог

весть какие еще бредовые планы. А я для него окажусь совершеннейшим незнакомцем.

Доктору Данцигеру по телефону я обещал остановить их. В сущности, я лишь повторил, как обещание, свое решение, принятое еще в тот день, когда спорил с Рюбом Прайеном и Эстергази. Только что, в вестибюле театра, я сдержал свое обещание. И мужчина — сходство было очень заметным, — который должен бы стать отцом Данцигера, и девушка в зеленом, которая должна бы со временем стать его матерью, уже никогда не станут ими.

Однако все эти мысли теперь не имели ни малейшего отношения к моему времени. Теперь они относились к отдаленному будущему. Я нащупал начатую рукопись в кармане пальто и посмотрел новыми глазами на окружающий меня мир. На мой мир. На ряды домов из бурого песчаника, освещенных газовым светом. На ночное зимнее небо. Что и говорить, и этот мир тоже несовершенен, но — я вздохнул полной грудью, и легкие ощутили колкую прохладу, — воздух тут еще чистый. И реки еще чистые, какими были от начала времен. И первая из ужасных войн, развративших человечество, начнется лишь через несколько десятилетий…

Я выбрался на Лесингтон-авеню, повернул на юг и зашагал к желтым огонькам, мерцающим впереди, к дому N19 на Грэмерси-парк.