Мэйзер
Шрифт:
Какие у нее были ноги, задница и глаза, никто не знал – точнее, не смотрел: все затмевала грудь.
Радмила жила словно за стеклянной стеной; никаких пошлостей про нее не говорил даже Игорь, негодяй и редкостный враль.
От первой догадки друг даже не отмахнулся.
За Титни приезжал кент на двухдверном фиолетовом «Мазерати», единственном в нашем городе – по ухваткам не старший брат.
Макс обладал тем, что взрослые именуют «харизмой»,
Но при всем том он оставался одним из нас – нищим подростком, живущем с такими же нищими родителями в помоечном микрорайоне.
Шансов с этой девчонкой у него не было.
Дальше я принялся перебирать серьезно.
Я поименовал более-менее выдающихся однокашниц: грудастых, задастых, ногастых, пухлых и тонких.
Исчерпав основной фонд, я перечислил оставшихся, вспомнил даже Юлю Маркешко с такой недоразвитой грудью, что на физкультуру она могла бы ходить в одних трусиках.
Затем я перешел на педагогинь.
Я перебрал учительниц: от молодой географички до старой директрисы, высохшей наподобие стручка акации.
На каждое имя Макс отрицательно мотал головой.
Тогда я спустился до теток из технического персонала.
Первой в списке шла завстоловой – маленькая женщина с огромной грудью. Ее все звали «Поша». Не зная имени, мы полагали, что кличка происходит от слова «пончик», который она напоминает.
Дойдя до миссис Симпсон, я поднял руки.
– Она не из наших, – сообщил Макс, насладившись моим бессилием.
– Ну, так о чем говорить? – я возмутился, хотя сам предложил играть в гадалку.
– Вообще не из школы.
– Ладно, Макс, – я тяжело вздохнул. – Чтоб случился «день Сурка» и я навсегда завяз в этой проклятой школе, если разболтаю.
– Это была Ларка, – сказал он, не глядя на меня.
– Ларка?!..
Мне показалось, что крыльцо качнулось.
Лариса была старшей сестрой Макса.
Она училась в нашей школе, и когда-то водила его сюда – правда, я этого не помнил.
Сейчас Ларисе было за двадцать, она оставалась в семье, но вела самостоятельную жизнь.
Денег у родителей не водилось, поэтому Лариса в институт не пошла, работала продавщицей магазине одежды и, кажется, училась где-то на заочном.
Впрочем, все это я знал со слов Макса, поскольку его сестрой не интересовался, в последний раз видел ее на их последнем звонке, куда согнали поздравлять всю школу от первого класса до десятого.
Встретив Ларису на улице, я бы ее не узнал.
Никакого интереса к ней я не испытывал.
Но известие шокировало.
Мы могли обсуждать всех: от неприступной Титни до дворничихи с английским прозвищем – однако сестра
– Зарулим в кафешку, расскажу, – коротко ответил друг.
3
Кафе «Карлсон» изначально считалось детским, но сейчас тут продавали все, что можно и чего нельзя.
Мы не стали брать пива, хотя верзиле Максу налили бы даже водки.
Взяв по «Кока-коле» – мерзкой и отдающей растворителем – мы уселись в угол, чтобы никто не приблизился сзади.
Макс рывком скрутил красную крышку, липкое пойло хлынуло ему на штаны.
Музыка гремела громко. Напор, с каким друг упомянул падших женщин, остался не услышанным.
Я открыл свой баллон аккуратнее.
Отхлебнув, я подождал, пока из носа выйдут пузыри, и продолжил оборванный разговор:
– Но ведь это кровосмесительство. Уголовно наказуемо.
Друг помолчал, глядя на свои брюки, которые в доли секунды из почти свежих превратились в грязные.
– Всего и было-то один раз, – ответил он. – После той трижды ёбаной дискотеки. Ты ее помнишь? Наобжимался так, что готов был трахнуть пустую бутылку.
– Да уж… – я вздохнул.
Сильно распространяться о дискотеке я не стал.
Сам я чуть не сошел с ума.
До прошлого нового года нашим уделом оставались «вечеринки» – убогие посиделки с чаем и пирожными в своих кабинетах при салфеточных снежинках, наклеенных на окна и под надзором классных руководительниц.
А в последний новый год пустили на «взрослое» мероприятие.
Девчонки, которые толкали то грудью, то задницей, довели меня до безумного состояния.
Дискотека еще не закончилась, когда я побежал в туалет – тот, в котором болтали о женщинах.
Нажевав несколько полосок жвачки, я приклеил телефон к стене и открыл порнофото, где женщина занималась тем же самым – правда, не стоя над грязным унитазом, а лежа на чистом кожаном диване.
В подобной ситуации она почему-то нравилась особо.
– И вот прихожу я домой, – продолжал Макс. – Все как обычно, черепа в большой комнате, телевизор орет. Я к себе, включаю комп, надо срочно запустить порнуху.
Я кивнул.
Проблемы у всех были одинаковыми до боли.
– У меня хорошо. Закроюсь – и сам себе хозяин. Комп черепа купили, поняли, что без него никак. А наушники и джойстик – на них уже я сам заработал.
– Как?
– На опросных сайтах. У меня десяток разных аккаунтов. На одном я школьник, на другом – пенсионер, на третьем студент, на четвертом мать-одиночка, на пятом управляющий банка, и так далее. Так нельзя, ясное дело, но я регился через тор.