Мейсон
Шрифт:
Я начинаю взбивать волосы и заново наношу помаду на свои уже поблёкшие губы. Некоторое время мы сидим в тишине, но я чувствую, что Серж осуждает меня. Как только мы приземляемся, я беру свою сумочку и ручную кладь и выхожу из самолёта.
Я могу сказать, что Серж всё ещё воспринимает всё это и не понимает, что происходит, но я действительно не чувствую, что мне нужно делиться этим с ним, хотя он хороший парень, и я действительно ценю его заботу. Пока мы идём к стойке выдачи багажа, он по-прежнему выглядит шокированным.
— Ты уверена в этом, Мия?
Беспокойство на его лице неподдельное. Он думает, что меня к этому принуждают?
— Я хочу сделать это. И я сделаю. Спасибо тебе за твою заботу, но на самом деле со мной всё будет в порядке.
Он идёт рядом со мной всю дорогу до багажного отделения и даже помогает мне убрать один из моих чемоданов. Прежде чем уйти, он нежно обнимает меня.
— Удачи, ну, во всем, — он протягивает мне свою визитную карточку. — На всякий случай, если сваха ошибается, и тебе всё-таки нужна помощь.
Я начинаю возвращать её, но он накрывает мою руку ладонью, обхватывая карточку моими пальцами.
— Спасибо, — говорю я ему ещё раз и кладу карточку в сумочку. Как только он отворачивается, я возвращаюсь к ленте, ожидая следующего и последнего багажа.
***
Мейсон
Я приехал пораньше. Я не хотел беспокоиться о пробках и парковке. Итак, последний час я сидел в зоне выдачи багажа, наблюдая за всеми прибывающими. У меня есть букет красных и белых роз, поскольку именно так Мия узнает меня согласно инструкциям свахи. Лично я рад, что мне не пришлось стоять здесь с табличкой и её именем на ней. По какой-то причине мне это кажется неловким.
Предполагается, что Мия — женщина с длинными чёрными волосами, одетая в белое кружевное платье с открытыми плечами и соответствующий багаж с изображением Эйфелевой башни.
Я замечаю великолепную женщину с пышными формами, черноволосую, в белом платье с открытыми плечами, но она идёт с каким-то парнем. Я отвожу взгляд и снова начинаю осматривать комнату, но мой взгляд возвращается к женщине. Это не может быть она. Я пытаюсь продолжать смотреть, уверенный, что замечу её среди других прибывших, но, когда последний человек в толпе входит в зону, меня тянет обратно к женщине, стоящей с парнем рядом с лентой выдачи багажа.
Она наклоняется, чтобы поднять свой багаж, и мужчина помогает ей, снимая его с ленты и ставя рядом с ней. Это белый багаж с большим изображением Эйфелевой башни сбоку. Это, должно быть, она.
Я подхожу к ней и раздражаюсь, когда парень обнимает Мию. Я слышу, как симпатичный парень в костюме и мокасинах желает ей удачи, а затем даёт свой номер. Я дотрагиваюсь до шрама, который тянется от моего правого глаза прямо вниз на три дюйма, прежде чем разделиться, как рукава реки на грёбаной карте.
Я снимаю с ленты второй багаж.
— Извините, это мой… — её голос затихает, когда она смотрит на меня. Я предлагаю ей цветы, а затем готовлюсь к отказу.
Собирается ли она отрицать, что она Мия? Отменит всё это?
Она
Её взгляд ненадолго задерживается на моей щеке, а затем сразу же возвращается к моим глазам. Я не могу прочитать её мысли; она очень тщательно скрывает их за своими светло-голубыми глазами и широкой улыбкой.
— Приятно познакомиться, Мейсон, — произносит она, и её голос мягок, как мёд. Мягкий, низкий и наполненный мелодией.
Потеряв дар речи, я смотрю на неё. Это действительно та женщина, которая подписалась на брак по договорённости? Она красива и кажется милой. Там, откуда она родом, мужчины слепы? Зачем ей брак по договорённости? Я бы предположил, что мужчины из кожи вон лезли, чтобы добраться до неё.
Я знаю, что должен предложить ей руку, но останавливаю себя, уверенный, что она не хочет, чтобы я её покалечил с первого взгляда. Она всё ещё улыбается, и я ценю тот факт, что она по-прежнему вежлива, когда становится ясно, что мой шрам напугал её. Я киваю в сторону ленты.
— У тебя есть ещё какой-нибудь багаж?
Глава 3
Мия
Я не могу оторвать взгляда от Мейсона. Он высокий, мощного телосложения мужчина. Джой, его мама, сказала, что он был чуть выше шести футов, с небольшим шрамом на лице, но она преуменьшила обе характеристики. Мейсон, должно быть, ростом не менее шести футов пяти дюймов, и, хотя его шрам немаленький, он придаёт ему довольно внушительный вид. Он красив, и от одного взгляда на него у меня перехватывает дыхание.
Почему Джой не упомянула, какие пронзительные у него зелёные глаза? И ничего себе, у него огромные руки!
— Всё уже устроено. Мы произнесём клятвы в комнате вон там. У меня есть брачный контракт, в котором указано, что в случае развода мы берём от брака только то, что внесли в него. Брак должен быть совершенным и длиться достаточно долго, чтобы можно было оформить покупку земли.
Я перестала слушать после того, как он упомянул о брачном соглашении, но к тому времени, когда я решила, что это разумная просьба, поскольку мы ещё не знаем друг друга, он закончил говорить остальное из того, что говорил.
Он грубоват и говорит всё это как ни в чём не бывало. Он указывает на комнату в стороне, вместо того чтобы смотреть на меня. Он нервничает… или он не хочет этого делать. Они заставляют его жениться на мне? Как только эта мысль приходит мне в голову, я не могу её прогнать. Я не могу выйти замуж за того, кого заставляют это делать. Он не хочет жениться на мне?
Я следую за ним, таща за собой свой первый чемодан. Я удивлена, что свадьба состоится так скоро, но Джой упомянула, что у Мейсона по какой-то причине были временные трудности. В комнате, куда я следую за ним, находятся два человека. Это меня так удивляет, что я чуть не спотыкаюсь о собственные ноги.