Мэвр

Филдпайк Марк

— Может попытаться сломать стену? — предлагает Реза. — У нас есть топоры.

— Но местные как-то же попадают внутрь? Конечно, если это вообще жильё…

Юдей прикасается к дому ещё раз. Материал впитывает часть тепла и охотнице кажется, что стена отзывается, слегка прогибаясь под ладонью.

«Живой дом?!»

Стена теплеет и становится мягче. Тогда Юдей сосредотачивается на картинках будущего и выбирает ту, в которой в стене виднеется дверь. С лёгким шелестом в метре от охотницы открывается прямоугольный проход.

— Как ты это сделала?! — спрашивает Нахаг.

Вместо ответа, охотница заглядывает внутрь.

— Мыслеформа, — коротко бросает она. — Внутрь, быстрее.

Отряд подчиняется. Оказавшись внутри, Юдей закрывает вход и путешественники оказываются в непроглядной темноте. Охотница представляет свет, но ничего не происходит. Из угла доносится шуршание, а через секунду Реза включает хамнорал. Широкий луч скользит по полу, стенам и потолку.

Внутри дом представляет собой одну большую овальную комнату длинной метров в двадцать и шириной в десять. Пол из того же материала, что и стены. Воздух тёплый и чуть спёртый, но ничем не пахнет.

— Подходит, — изрекает Мадан, валится в дальнем от входа закутке и мгновенно вырубается. Реза и Юдей тщательно обследуют комнату, но не находят ничего, что указывало бы на её прежних обитателей.

— Будто вычистили или бежали от чего-то…

— Катаклизм? Эпидемия? Война?

— Всё, что угодно, — бурчит ибтахин и смотрит на Мадана. — Завтра искать брод через реку, так что нужно как следует отдохнуть.

— Сначала проверим фильтры, — говорит Нахаг и подходит к директору. Пока мужчины занимаются костюмами, Юдей стелит плащ в другой половине комнаты, достаёт из рюкзака питательный батончик и неторопливо ест. Реза и Нахаг тоже наскоро перекусывают отвратительно выглядящей жидкостью из пакетов и укладываются на ночлег. Ибтахин выбирает место ближе ко входу. Юдей представляет на его месте собаку и улыбается.

— Что? — спрашивает Реза, и в голосе, помимо привычного уже напряжения, сквозит что-то вроде дружелюбного любопытства.

— Будешь спать на пороге? Как пёс?

— Люблю собак, — неожиданно признаётся он, гасит фонарь и переворачивается на другой бок. Темнота нисколько не мешает охотнице, она ещё несколько минут изучает своих напарников, поворачивается на другой бок и закрывает глаза.

>>>

Юдей вскакивает.

Ей кажется, что прошло не больше секунды, но на деле она проспала несколько часов. Инстинкты, пробудившие её, действуют в обход сознания.

Наруч превращается в лезвие и замирает в миллиметре от будто бы чуть приплюснутого широкого носа незнакомца. Лишь через секунду Юдей понимает, что не может пошевелиться.

Незнакомец что-то говорит. Его голос напоминает скрип ржавых шестерёнок, а тем временем в дом проходят ещё трое. Одеты в синие свободные одежды, глаза горят янтарём.

«Западня…» — думает Юдей, и замечает поваленного и неподвижного Резу у открытой двери.

— Реза! Реза! — кричит она, прежде чем теряет контроль над губами. Ближайший к ней незнакомец с интересом изучает её лицо. Только сейчас охотница понимает, что на нём одежды другого цвета — чёрного.

Вдруг в голове Юдей появляются картинки. Они движутся и выглядят так правдоподобно,

как будто творятся наяву, но в то же время охотница понимает, что источником этих видений пристально смотрящий на неё незнакомец в чёрном. Он показывает ей, как бесшумно открывается дверь и он заходит внутрь. Над его головой висит нечто вроде большого щупальца, которое расщепляется на четыре и обволакивает какие-то сферы, висящие над головами спящих на полу людей.

Неожиданно крупно Юдей видит саму себя и фигуру над своей головой. Вроде бы это та же сфера, но при ближайшем рассмотрении оказывается, что фигура сложнее. К тому же её глянцевая поверхность вся идёт трещинами, как будто изнутри кто-то вот-вот должен выбраться.

«Что это?» — думает охотница и видение пропадают. Она вновь в странном доме и наблюдает за тем, как Реза, Нахаг и Мадан безмолвно встают и выходят из дома. Двигаются они неуклюже, будто впервые оказались в собственных телах.

«Что вы делаете?!» — спрашивает Юдей, но вопрос остаётся без ответа. Вместо этого в голове возникает новое видение.

Юдей висит над громадной воронкой, а из бездны на неё смотрят огромные багряные глаза.

Глава 17

Пленившие людей существа не проявляют агрессии, и это поражает Юдей больше всего. Тычки, окрики, оплеухи были бы для неё понятны, но спокойное, даже уважительное отношение ставит охотницу в тупик. Их сопровождают как важных особ.

«Чёрт, да они даже не пялятся, хотя мы из другого мира», — думает Юдей, пока их выводят из дома.

Первое, что она видит на улице — огромный кизерим, похожий на гусеницу. Инстинкты охотницы включаются, она дёргается, чтобы отпрыгнуть в сторону, но чужая воля гасит порыв. Лишь через мгновение Юдей понимает, что кизерим осёдлан и навьючен. Рюкзаки людей тщательно обматывают плотной тканью и привязывают к остальным сумкам. Кизерим выглядит спокойным и что-то медленно пережёвывает широким, похожим на человеческий ртом.

Тело охотницы покрывается мурашками.

«Приручили?! Они приручили кизерима?»

Удивление Юдей велико. Неожиданно существо в чёрном, идущее рядом с ней, останавливается и внимательно смотрит женщине в глаза. Она по-прежнему не может говорить, зато может думать. Стена дома открылась с помощью мыслеформы, а у кизерима нет ничего, похожего на поводья. Возможно ли, что даже их язык, всего лишь вспомогательная форма для…

Юдей сосредотачивается и отправляет аборигену в чёрном в деталях продуманную мыслеформу. Она спрашивает, как они себя называют.

Передать вопросительную интонацию сложно. Нужно создать вокруг мысли ореол предположения и невозможности и донести, что развеять его может только собеседник. В первый раз у Юдей не выходит, но абориген в чёрном, видимо, улавливает ментальные возмущения и продолжает терпеливо ждать. Тогда она призывает на помощь паука. Привычного отклика нет, но паутина вариантов будущего всё равно возникает перед внутренним взором. Охотнице остаётся выбрать.

Абориген удивлённо вскидывает брови, а через пару секунд в голове Юдей появляется ответ.