Шрифт:
Врачи сказали правду: Ким Яворский сильно изменился после аварии, будто жизненные силы полностью ушли на восстановление руки.
Базиола хотел подойти бесшумно, но под ногой хрустнула ветка, он от неожиданности споткнулся о какой-то шланг, лежавший поперек тропинки, и, едва удержавшись от падения, схватился за куст роз. Ким, обернувшись на крик, с улыбкой наблюдал за манипуляциями друга. Они обнялись.
— Ты похудел, Ким, — заметил Базиола вроде даже с одобрением.
— Похудел? — с сомнением переспросил Яворский. — А, ну да, мы давно не виделись. Я сбросил двенадцать кило, когда готовился к испытаниям
— Мало мы видимся, — вздохнул Базиола. — В институте я знал тебя как облупленного, а сейчас только оболочка выглядит знакомой… почти.
— Ты лучше подкинь мне задачу из нерешенных, — сказал Ким. — В этой клинике я покрылся плесенью. По мне, гляди, уже гусеницы ползают… До аварии я работал над эвристором открытий, слышал?
Базиола слышал. Отношение Базиолы к работе Кима было определенным и, конечно, отрицательным. Обсуждать это сейчас Базиола не хотел, не было у него желания превращать встречу с другом после трехлетней разлуки в бесплодный методологический спор.
— Видел твою Олю, — сказал он, неуклюже меняя тему разговора. — Она все хорошеет…
— Чего не скажешь обо мне, — заключил Ким. — Послушай, Джу, если кто-то из нас изменился, то это ты. Ты всегда гнал меня, если считал мою очередную идею бредовой. Теперь ты не веришь в прогнозирование научных открытий, а от спора увиливаешь. Не похоже на тебя… Дай-ка лучше задачу. У вас в Комитете по контактам задач наверняка больше, чем решений, верно?.. К примеру, эта история с пульсаром в Золотой Рыбе.
— Об этом говорят больше, чем дело того стоит, — неопределенно сказал Базиола.
— А чего оно стоит?
— Памятника, — буркнул Базиола. — Обнаружена мертвая цивилизация. До пульсара этого всего полпарсека, но он в направлении Земли не светит, отсюда его обнаружить невозможно. Экспедиция к Фомальгауту случайно записала его радиоимпульсы и гамма-вспышки. Та же экспедиция открыла и планету…
— Я знаю, почему ты не называешь корабль, — сказал Ким, глядя в сторону. — Это был Кратов на «Осьминоге». Он не вернулся, и в тебе говорит предрассудок…
— Кратов. И пульсар назван звездой Кратова, а планета — Кратов-1. К ней послан зонд-автомат типа «Винт». Он-то и открыл мертвый мир.
— Мертвый?..
— Конечно. Ничто живое не может существовать, когда пульсар поливает планету потоками гамма-лучей. А происходит это каждые три секунды. Каждые три секунды. Кратов-1 попадает под нож излучения. Импульс длится долю секунды, но и за это время планета получает такую дозу, что жизнь становится невозможной. «Винт» был послан в «период молчания». Как и всякий пульсар, звезда Кратова буйствует около полугода, а потом года полтора ведет себя тихо, копит энергию. «Винт» облетел планету, подобрался к нейтронной звезде, насколько позволил ресурс. Мы, контактисты, своего оборудования не ставили, никто ведь не ожидал открытия следов жизни. Учти, что миллион лет назад в системе вспыхнула сверхновая — тогда и возник пульсар. Если на планете и была раньше жизнь, то при взрыве она, конечно, погибла, а уж потом… Черный мир, в котором каждые три секунды — ужасная вспышка радио— и гамма-излучений.
— У тебя есть с собой стереоскоп?
Ким достал из бокового кармана коробочку, и Базиола начал по одному протягивать ему стереопозитивы.
Кадры
Яворский передвинул позитив, но картинка почти не изменилась. И третий такой же, и четвертый…
— «Винт» сделал полмиллиона сканов, — подсказал Базиола. — Поверхность планеты перекрыта шесть раз. То, что ты видишь, Ким, это избранные кадры кинограммы. Если бы на поверхности хоть что-то двигалось, сигнал удалось бы выделить. Но ничего нет. Все мертво.
— Чего же ты хочешь от меня?
Базиола едва не расхохотался. Каков, а! Ведь только что сам просил задачку!
— Ничего я не хочу… Это планета для археологов.
— Никакого движения, — протянул Ким. — Точно ли? «Винт» мог и не поймать движений, если они очень медленные. Все равно что снимать рапидом черепаху.
— После вспышки сверхновой прошел миллион лет или даже меньше, — Базиола пустился в объяснения с удовольствием. Ким сейчас повторял его собственный ход рассуждений, и Базиола чувствовал себя путником, ступившим на твердую почву и помогающим другу преодолеть топкое место. — Это очень короткий срок для цивилизации. И если она действительно возникла и развилась так быстро, то не может быть и речи о таком медленном темпе жизни. Нельзя за месяц построить дом, если тратить по неделе на переноску каждого кирпича. Эта идея не прошла.
— А какая прошла? — кротко спросил Ким.
— Никакая, — буркнул Базиола. — Решено послать еще один «Винт» в следующий период молчания пульсара.
— Очень милая стратегия — прямо из учебника, глава «Как не нужно вести исследования».
— Другие стратегии и вовсе бездарны.
— Пойду, — Ким поднялся со скамейки. — У меня процедуры, Джу. Пока. Звони и заходи. Да… Какой смысл лететь в период молчания?
— Эй, послушай, — изумленно сказал Базиола вслед Киму. Тот шел широким шагом и не обернулся.
Сандра была дома, и на столе стоял торт, его любимый, с яблоками. Базиола поцеловал жену, подбросил к потолку Леона и ушел к себе в кабинет.
Методика открытий. Базиола не следил за последними наскоками Кима на эту бесперспективную проблему. Не будучи ретроградом, он допускал, что Яворский в чем-то может оказаться прав. Научиться предсказывать, какое именно открытие и в какой области науки будет сделано завтра или через год. Базиоле это не нравилось. Где романтика? Сам смысл поиска в науке? Не будет ли все это потеряно? Дело философов — ответить.