Метро
Шрифт:
Старший очень боялся не успеть. Всего перехода три. Если вода польется через второй, то им ничего не останется, как погрузиться в лодку, уцепиться за тросы и вернуться назад.
Значит, свою задачу они не выполнят. Но профессиональная гордость и чувство долга не позволяли ему даже думать об этом.
Они упрямо месили воду и все-таки двигались вперед.
«Только бы успеть!» – думал старший. Пот заливал лицо; он стекал из-под шлема, как течет вода с человека, моющегося в душе.
Воздуха стало меньше. Вода выдавливала его из
Старший время от времени поворачивал голову в надежде увидеть вторую железную дверь, за которой проход, соединяющий параллельные тоннели. То ли они пропустили ее, то ли еще не дошли.
Впрочем, проходом им все равно воспользоваться не удастся – он наверняка затоплен. Важнее было другое – выдержит вторая дверь или нет. Если выдержит, то они смогут пройти дальше. А если нет…
Воды было уже по колено, и она все прибывала.
Старший не понял, что именно заставило его остановиться. Интуиция?
Он замер на месте.
– Стой!
Хруст. Негромкий, возникший откуда-то из-под шума воды, затем громче и громче… Оглушительный треск и удар!
Прямо перед ними, может быть, метрах в двух, не больше, из левой стены ударила вода. Словно кто-то поставил перед ними перегородку, в которую упирались лучи фонариков.
Вода, отразившись от стены, толкнула их в грудь.
Старший прыгнул вправо, к стене, двое других спасателей последовали его примеру. Они держались за кабели и пока могли стоять на ногах.
Вода била в лодку и рвала ее из рук. Старший понял, что вместе с ней им не удастся миновать новый поток.
– Бросай! – заорал он и отпустил трос.
Едва ли водитель его слышал – в этом реве старший даже сам себя не слышал, – он понял, что надо делать. Лодка, подхваченная потоком, пронеслась мимо него, и он едва успел разжать пальцы, а то бы поплыл вслед за ней до самой «Щукинской».
Перебирая руками по кабелю, старший с трудом двинулся вперед. Когда спасатель попал под струю, бьющую из двери прохода, его прижало к стене так сильно, что он не мог пошевелиться. «Я утону!» – промелькнуло в голове. И эта мысль заставила его напрячь последние силы.
Медленно, приставными шагами, он выбрался из-под потока и, оказавшись на той стороне, чуть не упал от усталости.
Он стоял у стены, левой рукой по-прежнему держась за кабель, а правой шарил в мутном потоке, нащупывая руку товарища.
Рука сжимала чемоданчик. «Док!» – подумал старший, обхватил запястье и резко рванул на себя. Док вывалился из гигантской струи и упал на рельсы. Он зашелся в приступе мучительного кашля – успел наглотаться воды. Наконец его вырвало; старший схватил дока за шиворот, поднял на ноги и отпихнул подальше от потока.
Снова протянув руку, помог выбраться водителю. Они опять были втроем.
– Еще немного! – закричал старший, будто те могли его слышать.
Им казалось, что они бегут со всех ног; на самом
Старший на всякий случай проверил рацию. На «Щукинскую» должны были прибыть другие экипажи. Естественно, они сюда уже не пробьются, но что они подумают, когда увидят пустую лодку?
«Моторола» в водозащитном корпусе лишь слабо потрескивала. Конечно, а чего он еще ожидал? Что сигнал сможет преодолеть толщу воды?
Старший сунул рацию обратно в нагрудный карман, чтобы больше не тратить на нее времени. Здесь связи не будет.
«Только бы третья дверь выдержала», – билась в голове одна-единственная мысль. Онито выдержат, а вот металл…
Игорь Вениаминович Маев быстро поднимался по ступенькам к машине. Того, что он увидел на «Тушинской», было вполне достаточно, чтобы оценить масштаб случившейся катастрофы и понять, что дела обстоят даже хуже, чем он предполагал.
Из тоннеля нескончаемым потоком валили люди – орущие, грязные, в мокрой одежде, с кровавыми потеками на лицах. Их были сотни и сотни, и Маев в глубине души порадовался тому, что их так много. Ведь они могли бы и не спастись – остаться там, в тоннеле.
К счастью, спасатели и «скорая» работали очень профессионально и оперативно. Они выносили тяжело раненных на улицу и грузили их в машины. Из тех, кто не пострадал или почти не пострадал, спасатели образовывали живую очередь, которая змеилась по лестнице, натыкалась на стоящих по обе стороны милиционеров и ползла вперед, прочь от этого страшного места.
Маев стоял и смотрел, боясь пропустить момент, когда людской поток, вытекающий из тоннеля, наконец прекратится.
Спасатели выносили носилки, ставили их на платформу, хватали новые и снова бежали навстречу толпе.
– С ними есть связь? – вдруг спросил он референта.
– Наверное. По рации, – ответил тот.
– Мне нужно знать все, что они видят.
Референт кивнул и поспешил вниз. Маев следил, как он умело лавирует между людьми, пробирается сквозь ряды носилок и наконец подходит к одному из малочисленной группы спасателей, оставшихся на платформе.
Референт что-то сказал ему, показывая на своего шефа. Спасатель обернулся, на его лице отразилось недовольство, он поморщился, но все же достал небольшую черную рацию и отдал референту. Тот зажал ее в руке и стремглав побежал назад.
– Вот.
Поблагодарив его легким кивком головы, Маев поднес рацию к уху.
В эфире стоял невообразимый треск, но он отчетливо слышал возбужденные голоса, переговаривающиеся друг с другом.
– Внимание всем, кто меня слышит! Здесь тяжелый! Нужна помощь!
– Володя, где вы?
– Впереди, метров двести по тоннелю.
– Понял, идем.
– Кто там на станции? Будьте готовы принять группу людей. Примерно двадцать человек. Передвигаются самостоятельно.
– Я – четвертый! Подхожу к заброшенной станции, как слышите…