Метро
Шрифт:
– Мне предоставили недельный отпуск, – выдавил Борис, продолжая лихорадочно соображать.
Генерал никак не отреагировал на заявление Бориса, светлые глаза просто изучали его.
Сидевший рядом мужчина со шрамом снова сказал что-то на ухо генералу.
– Сколько у вас дел?
– Девять на данный момент.
– Вам дают специальные дела?
– Специальные?
– Убийства и насилие в отношении несовершеннолетних? Специфичность.
– Никак нет… То есть в основном убийства, разбои, насильственные преступления.
– Что можете сказать о своем руководителе?
У Бориса отлегло от сердца.
– Подполковник Колмогоров ответственный командир…
Мужчина со шрамом снова зашептал на ухо генералу.
– А-архипов, – произнес генерал.
А вот теперь Борис ощутил настоящее облегчение. Во-первых, потому что прежний его начальник подполковник Архипов его недолюбливал и тому была причина, связанная с «отрицанием». А во-вторых, потому что Борис сам недолюбливал Архипова. Но, естественно, напрямую клеветать на него он не станет – это было бы слишком недальновидно. В любом случае, Борис, понял, что интерес он здесь представляет косвенный и насколько мог – расслабился.
– Про подполковника Архипова ничего плохого сказать не могу. Ответственный про…
– Полковник Архипов дал на вас определенную… хм, характеристику.
Борис побледнел. А генерал-полковник на его глазах совершил нечто невообразимое. Услышав очередное мяуканье в динамике, он вдруг сощурил глаза, сдвинул брови и, ловко играя интонацией, протянул в микрофон:
– Уиииииаааууууу.
Ни дать ни взять – кот, которого ухватили за хвост. У Бориса глаза на лоб полезли. Мужчина со шрамом продолжал строго смотреть на Бориса, как ни в чем не бывало.
«Может, это я с ума схожу?», подумал Борис.
Генерал еще пару раз мяукнул в микрофон и снова обратил внимание на Бориса. Взгляд все такой же – строгий, начальственный, не без легкого огонька безумия человека большую часть жизни носящего погоны.
– Так вот по делу пропавшего ребенка… Анны Меркуловой.
Отрицание, вспомнил Борис, метод психической защиты… Бориса охватила паника. Ему едва удавалось внешне оставаться невозмутимым.
– Что можете пояснить?
– Это дело закрыто.
– Вы нашли ее?
Генерал встал. Он был крепок, и форма на нем сидела как влитая – очевидно, сшита на заказ мастером знающим свое дело.
Борис тоже начал вставать, но генерал махнул рукой.
– Не вставайте! – он обогнул свой широкий стол и, остановившись у края, напротив Бориса, стал методично постукивать пальцем по столешнице, – ее отвезли за тысячи километров. Как вы узнали куда именно?
– Тело не найдено.
– Но?
– Дело в том, что там изначально был ложный мотив.
– Ложный?
– Похищение с целью выкупа это попытка преступника замести следы.
Постукивание участилось.
– И как вы поняли, что оно было инсценировано?
– Из-за кроссовок.
– И?
– Желтые кеды в доме я не нашел и решил, что она была в них в момент похищения. В понедельник шел дождь, а в пятницу нет. Ее похитили именно в пятницу, а не в понедельник, как заявили родители. Именно в пятницу она и надела эти тряпичные кеды. В понедельник, преступник просто подбросил розовый кроссовок, полагая, что никто не разберется.
– И не подумает на него?
– Так точно.
– Потому что вы решили, что похититель отец?
– Отчим.
Генерал вернулся за стол.
– Шумилов, – сказал генерал.
Ну, вот и все, подумал Борис. Как не отрицай, ты всегда это знал.
– Я не знал, что он офицер ФСБ, товарищ генерал-полковник, – сказал Борис, – да половина подозреваемых говорят, что у них родственные связи, мы же…
Борис остановился, потому что генерал снова замяукал.
– Уэээууууууууууу.
На этот раз мяуканье, переходящее в утробное рычание напоминало воинственный вопль кота его матери Рыжика, встретившего мартовского конкурента на улице. Точь-в-точь он издавал такой же звук, выгибая спину.
Борису показалось, что они просто все спятили.
– Нам известно, что этот… как его там, – начал генерал, после очередного сеанса перешептывания с человеком со шрамом, – получил травму. Расскажите об этом.
Борис состроил страдальческое выражение лица.
– Сейчас ваше будущее зависит от того, какой выбор вы сделаете.
– Товарищ генерал-полковник…
– Мяууу!
Борис выругался про себя.
– Итак?
– Я нанес удар трубой по голове, пока он был пристегнут…
– Зачем?
– Потерял контроль, ведь это был ребенок…я…
– Зачем?
– Мне нужно было узнать: стройка или цементный завод, времени оставалось мало.
– Зачем?
– Простите?
– Мяуууу! Зачем, если она была уже мертва?
– Но убийца…
– Зачем?! – Повысил голос генерал. – Вы же знали, что Архипов уже закрыл дело.
– Его брат…
– Еще немного и вы совершите ошибку. Ваша характеристика у нас перед глазами. Мы знаем, что вы не бунтарь, что вы звезд с неба не хватаете, боитесь начальства, прикрываете нужные дела, отпускаете убийц…. Так зачем вы – благоразумный, трусливый и лишенный принципов решились на безрассудный поступок, если знали, что это ни на что не повлияет?
«Зверь, зверь, зверь, думал Борис, проклятая мелкая собачонка, мелкая тварь».
– Я не мог остановиться, – сказал Борис решительно, – я должен был знать, куда он ее запрятал. Я знал, что это либо завод, либо стройка и времени оставалось мало. Это нужно было мне. Только мне.