Метро 2033. Ладога
Шрифт:
– Здарова, – раздался в ответ очень знакомый голос. – Только я не мужик.
Напарник слегка приподнял козырек ушанки…
И Игнат в голос выругался.
Перед ним стояла Жанна Негода.
– Вот это поворот… – произнес сталкер.
Жанна, видимо, тоже только сейчас поняла, кто перед ней. И без лишних слов влепила Псу пощечину – не такую сильную, как Алиса, но все равно ощутимую.
– Грабли убери, – зарычал сталкер. – У меня от этих пощечин скоро на щеках живого места не останется.
– Мне из-за тебя, козла, тоже досталось, –
– Я не виноват, что она дура ревнивая! – зарычал в ответ Пес. – И вообще, чуть-чуть не считается.
Потом он немного помолчал, дал эмоциям улечься и спросил уже без прежней злости:
– Тебя-то за что сюда послали?
– Не хватает рук, наверное. Или глаз. Все медики имеют военную подготовку, – отозвалась Жанна. Натянула шапку, завязала «уши» под подбородком и встала с другой стороны вышки, спиной к Игнату.
Сталкер, ворча себе под нос, тоже поднялся на ноги. Сидеть, когда женщина стоит, было бы уж совсем не по-мужски.
Минут десять они молчали. Наконец, Игнат понял, что еще немного – и он заснет. Глаза упорно слипались, хоть он и тер их варежками. Даже прыжки на месте не помогали, не приносили ожидаемой встряски.
– Много еще увечных в медпункте лежит? – поинтересовался сталкер.
Жанна долгое время молчала. Но когда Псарев уже отчаялся услышать ответ, медсестра произнесла неохотно:
– Пять человек, самых тяжелых. Остальных выписали уже.
– А Дима? Самохвалов. Который с осколочным. – События, выпавшие на конец 2033 года, превратили Диму из постороннего человека в верного друга Алисы и Игната. О его судьбе они беспокоились сильнее всего.
– Выписали Диму. – Негода снова надолго замолчала, а потом добавила с теплотой: – К нему мама с папой приходили. И еще девушка, Света. Так трогательно о нем заботилась. Они – красивая пара.
– Ну-ну. Про нас с Алиской тоже все говорят, что мы – красивая пара… А мы только ругаемся. И не трахаемся уже хрен знает сколько. – Игнат произнес все это очень тихо, почти шепотом. Но Жанна, как ни странно, его услышала. Возможно, до ее слуха долетели лишь отдельные слова. Но смысл фразы женщина поняла.
Она резко повернулась, пристально посмотрела на Псарева. Потом шагнула и оказалась рядом.
– Это многое объясняет, – произнесла медсестра после очередной длинной паузы. – Спермотоксикоз – штука страшная.
– Ты прости, если че. – Игнат попытался сгладить возникшую неловкость. – Но у нас все совсем плохо стало. А ты красивая, вот я и…
– Ничего. Я понимаю.
Жанна не сказала ничего особенного, даже не прикоснулась к напарнику. Но у сталкера вдруг стало спокойно на душе. Медицинский термин, употребленный женщиной, снял возникшую неловкость. Игнат понял, что с Жанной можно обсуждать щекотливые моменты без лишних недомолвок.
Они молча стояли рядом и внимательно смотрели на сплошную стену леса, окружавшую периметр. В лесную чащу отваживались ходить только группы охотников. Одиночек там ждала неминуемая
Пес время от времени включал прожектор, и луч света скользил по опушке леса, освещая пространство между периметром и чащей. Потом прожектор на какое-то время отключали. Считалось, что этого достаточно. Беспрерывная работа прожектора требовала слишком большого расхода электроэнергии.
– Расскажи о себе. – К исходу второго часа дежурства Игнат устал от тишины, да и шанс побеседовать с Жанной с глазу на глаз не хотелось упускать. – Я слышал о тебе кое-что. Что у тебя было, типа, двое мужей. Но оба того, погибли.
– Так и есть. – Женщина тяжело вздохнула, утерла набежавшую слезу и начала длинный, невеселый рассказ.
Она говорила о том, как с интервалом в год ушли из жизни оба ее супруга, как она ставила на ноги сыновей, Гришу и Борю, как каждый день, год за годом, боролась с нищетой, искала любую возможность заработать на лишний кусок, лечила бесконечные болячки детей. Сталкер с интересом слушал, продолжая время от времени включать прожектор, но на лес посматривал лишь краем глаза.
А вот Жанна проявила большую бдительность. Именно она заметила, как из чащи на мгновение показалась человеческая фигура. Прожектор скользнул дальше, женщина успела разглядеть лишь смутный силуэт.
– Там! – выдохнула Негода, протянув руку в ту сторону, где только что стоял человек. – Быстрее, свет.
Игнат перевел луч прожектора туда, куда указала медсестра. Но там уже никого не было.
– Что ты видела? – От прежнего полусонного состояния сталкера не осталось и следа. Он сбросил с себя липкие оковы дремоты.
– Кто-то стоял… – Жанна уже сама начала сомневаться, не почудилось ли ей. Ветки деревьев, покрытые снегом, часто напоминали людей в меховых шапках, спутать было несложно.
Никого из своих в этот поздний час в лесу быть не могло. Все охотники, лесорубы и прочие рабочие из бункера вернулись обратно засветло. Теперь из леса могли пожаловать только чужие.
Не заметив ничего подозрительного, Псарев повернул прожектор. На соседней вышке номер два заметили странное оживление на третьем посту. Замигал сигнальный фонарь.
«Что случилось?» – означала комбинация сигналов.
Жанна сигналов не знала. Пришлось Игнату доверить ей прожектор, а самому взять фонарь и передать:
«Будьте начеку».
Еще минут десять дозорные с возрастающим волнением вглядывались в темную массу древесных веток. И вот уже Псарев зафиксировал движение. Резко качнулась ветка, и с нее обрушилась снежная шапка. Это мог быть и зверь, и даже птица. Но внутреннее чутье, которое сталкер называл «чуйкой», упорно било тревогу. А чуйке своей сталкер привык доверять.