Метель в преисподней
Шрифт:
— Какую? — спросил он, тоже внимательно наблюдая за мной, словно бы решая, признаваться или дальше ломать комедию.
— Когда я сказал, что отец любил тебя больше, чем меня, — ответил я. — Точнее, часть фразы про проводимое им время с тобой и мной.
Он нахмурился, и я в этот самый момент почувствовал, как у меня против моей воли разворачивается цепочка мыслей. Точнее, их разворачивала чья-то почти не ощущаемая рука, но теперь я знал, на что именно мне нужно обращать внимание.
— Верно, — спустя секунду
— Раскрывай карты, — приказал я, вложив в свой голос как можно больше командных ноток. — Кто ты, и что тебе нужно от меня? Я уже засёк твою руку у себя в сознании, так что ты больше не можешь прикидываться частью меня.
Сашка вздохнул. Затем ещё раз, после чего виновато опустил взгляд на мои ботинки.
Я мрачно смотрел на него сверху вниз, словно на нашкодившего мальчишку, и внезапно мне стало как-то не по себе, словно я перегнул палку, пытаясь проучить пацана. Ложное чувство. Он меня теперь не проведёт.
— Я — источник твоих проблем, — признался он. — И не только твоих. Я глубоко сожалею об этом, я могу бесконечно извиняться, но лучше я попытаюсь хоть что-то сделать. Ты понимаешь меня?
— Не совсем.
Он поднял взгляд на меня, и я невольно отступил на шаг назад. Это был взгляд старого человека, умудрённого бесчисленным количеством сделанных ошибок, за каждую из которых ему приходилось дорого расплачиваться.
— Я виновен в распространении RD, — ответил он. — Вообще в его появлении.
— Что? — я не поверил своим ушам.
— Если быть точным, то не только я, но… — тот, что прикидывался моим братом, развёл руками. — Один из Изначальных — так они нас называют. Они выкачивают из нашей крови какой-то специфический белок, и на его основе синтезируют эту сыворотку, которую потом распространяют как наркотик по России и ближнему зарубежью, но это только пока…
Что он, дятел его задолбай, несёт? Изначальные, белки…
— Кто… — я почувствовал у себя в горле комок и с большим усилием проглотил его. — Кто — они?
Он пожал плечами.
— Для меня «они» всегда были «они». Сначала подданные Екатерины Второй, потом декабристы, потом коммунисты, а теперь — какие-то учёные, додумавшиеся о том, как же можно использовать нас так, чтобы не убивать нашей кровью обычных людей.
— Екатерины? — не поверил я. — Это сколько же тебе лет тогда?
— Много, — с уверенностью сумасшедшего заявил он. — У Екатерины я был в плену не долго, равно как и остальных до прихода к власти Хрущёва. Нет, обо мне он не знал, всем заправлял узкий круг специально отобранных лиц — оно и сейчас примерно так же.
— Наумов, — догадался я. — Вот кого ты подразумеваешь.
Он кивнул, но, к моему
— Наумов — лишь верхушка айсберга, — проговорил он. — Во всех операциях участвует действительно он, как и руководит ими, но он тоже подчиняется тем, кто действительно стоит у власти.
— Кто они? — я в очередной раз ощутил, как во мне растёт ярость.
— Не знаю. Они закрыты даже от меня, секретность высшего уровня. К тому же, они все знают о моих способностях.
— Способностях? — нахмурился я. — Проникновение в чужой разум… чтение воспоминаний… да ты такой же, как я!
Он снова усмехнулся моей наивности.
— Скорее, наоборот, — ответил он. — Я твой, как вы сейчас говорите, «прапрапра» много раз «дедушка», предок, если позволишь. Ты же знаешь, что способности передаются по наследству, вот только у всех моих потомков они значительно слабее, чем у меня.
Я кивнул. Вся информация, которую он мне так обильно скидывал, жадно впитывалась в подготовленную заранее многочисленными вопросами почву, на которой всходили семена, порождающие новые вопросы в большем количестве, но не настолько фундаментальными.
— Расстояние всегда убивало меня при чтении мыслей, — сказал я.
— Верно, — согласился он. — Оно и меня убивает, вот только я не скован такими сильными ограничениями, как ты. Моя клетка куда больше. Но и твой дар стремительно развивается, как ты уже успел заметить, особенно в последние несколько ночей.
— Сова! — задохнулся я. — Так это ты её послал!
— Верно. Но всё остальное — твои придумки, сова лишь катализатор для тебя. Не волнуйся, здесь только психология, никакой наркоты! Ну и я немножечко помог тебе, чтобы ты справился с возложенной на тебя миссией.
Ему, похоже, надоело стоять просто так, поэтому он взял да и сел на голый снег, по-турецки скрестив ноги. Я пожал плечами и присел «по-пацански» на корточки — в отличие от моего воображаемого друга, жопу я вполне мог застудить.
— Очень важно было, чтобы девочка не досталась, как ты говоришь, «плохим парням», — продолжил он. — Настолько важно, что я даже допускаю мысль, что вместо «хороших парней» её в итоге заполучил Наумов и его ребята.
— То есть, Наумов — не злодей? — удивился я. — Он же тебя, как я понял, в плену держит, все соки высасывает…
— Не всё так просто, — смутился он. — Методы, которыми он добивается своих целей, жёстки и жестоки (тебе ли не знать), но цели несколько совпадают с нашими.
— «Светлый Путь», — снова озарило меня. — Это их ты подразумеваешь, когда говоришь «хорошие парни»?
— Именно, — кивнул он. — Если условно, то существуют три могущественные фракции: «Светлый Путь», Наумов (по сути, теневое мировое правительство) и Анархи. Есть и более мелкие, но они играют роли пешек в этом противостоянии.