Метель в преисподней
Шрифт:
— Ко мне это не относится, — попытался увильнуть Сашка. — Что хочу, то и делаю. Вот сейчас я хочу ещё раз прополоскать тебе мозги по поводу твоего нового образа жизни.
— Да? — притворно удивился я. — Старая пластинка на новый лад?
— Ты пьёшь.
Как отрезал.
Я вздрогнул.
— Совсем чуть-чуть, — отбрыкнулся я. — И даже не водку.
— Ещё бы ты водку литрами пил! Не в этом суть. Ты пьёшь, а до этого вообще к алкоголю не прикасался. И это только начало, дальше будет хуже. Рюмка в день. Рюмка после очередной драки — и вот уже их две в день. Через месяц
— Чушь! — фыркнул я. — Денег у меня уже нету, так что свою драгоценную печень я и так через месяц-другой вместо долга отдам.
Брат совсем по-взрослому в растерянности развёл руками, мол, что с меня возьмёшь. Отошёл от стены и встал с другой стороны меня, дыша практически прямо в ухо.
— Ну так объясни мне, как же так получилось, что ты по уши в долгах оказался? — спросил меня он.
— А то ты не знаешь!
— Знаю. В этом-то и проблема.
Я посмотрел на него, ожидая, что тот сейчас усмехнётся, но он был серьёзен. Настолько, как никогда при жизни.
Он — точно плод моего воображения.
— Ты поссорился с папой и мамой на моих похоронах, — ответил он за меня.
— Только с папой, — поправил я его.
— Детали не столь важны, несравнимо значимее то, что теперь они больше не присылают тех жалких денег, которые так сильно помогали тебе держаться на плаву. Ты инфантилен. Наивен. Ты даже не подозревал, как сильно ты ещё зависишь от родителей, даже если ты живёшь от них на таком расстоянии. И вот теперь пришло время нести ответственность за собственную жизнь. И что же ты видишь в зеркале сейчас, а? Парня — начинающего алкаша, у которого даже и денег скоро не будет на то, чтобы найти выпить?
— Парня, разговаривающего самого с собой. Заткнись и не мешай. Отстань.
— Не отстану. Займись делом! Ты зачем на работе отпуск взял? Не говори, что тебе мешает работать горечь утраты — я тебя знаю, и на твою работоспособность вообще ничто не влияет. Сидишь целыми днями дома, каким-то левым парням сомнительные услуги оказываешь, только лишь ради того, чтобы долг вернуть не прямо сейчас, а чуть попозже. Ты чуть не утонул из-за этой вшивой батарейки.
— Отвянь! — поднял голос я, закипая.
— Да ты отлипнуть от криминальной хроники не можешь! Как будто ждёшь сигнала действовать, но его всё нет и нет. Ты зря тратишь своё время, свою жизнь! Одумайся!
Я резко отодвинулся от стола, встал и пошёл прочь.
— Теперь я с тобой не разговариваю, — раздражённо сказал я ему.
— Бе-бе-бе, — скривился он и высунул язык. Затем демонстративно отвернулся от меня, уставившись в окно. — Не разговаривает он со мной…
Я пожал плечами и убрался из комнаты, всё ещё ощущая в воздухе разряды вспыхнувшего конфликта между нами. Чёрт, если так подумать, то, по сути, я обиделся сам на себя. Обычно, это не к добру ведёт, совсем не к добру.
Я подошёл, наконец, к таинственной посылке-коробке, которая по-прежнему лежала в коридоре
Хм, а посылка-то сравнительно целая, несмотря на пройдённое расстояние. В пути она явно была не один месяц, почтовые службы не только в России такие медленные. Мне даже не узнать, когда её отправили, не говоря уж о том, кто это сделал и зачем, даже не знаю, что из этого важнее.
Если честно, то я не имел ни малейшего понятия о том, что там внутри. И, как подсказывает мне моё чувство самосохранения, может быть, не стоит её открывать. А вдруг там споры сибирской язвы? Или штамм говяжьего гриппа какого-нибудь? Или нет, судя по размеру коробки, туда вполне может поместиться безумный злобный карлик со связкой «лимонок».
— Что в коробке? — громко спросил я.
— Откуда мне знать? — раздражённо ответил из спальни Сашка. — И ты же вроде не разговариваешь со мной?
Этот балбес даже будучи плодом моего воображения продолжает меня бесить. Я думал, он уже исчез, но, видимо, своей миссии он ещё не выполнил. Ладно, поживём-увидим.
— А, извини, — съехидничал я. — Я подумал, что это ты её отправил.
— Очень смешно.
Он внезапно материализовался прямо из воздуха у меня перед носом. Два месяца назад меня это шокировало настолько, что я неделю заикался, но теперь я уже привык. Почти.
— Давай, — я кивнул на коробку.
— Что?
— Джедайские штучки свои давай. Засунь башку внутрь и посмотри, там бомба с С4 или со старым добрым тринитротолуолом.
— Я тебе не призрак! И я знаю только то, что знаешь ты.
Я лишь махнул на него рукой, пробормотав:
— Никакого от тебя толку… — и отнёс коробку в зал, по пути попробовав её потрясти.
— Ну ты и придурок, — тут же заметил брат. — Кто же бомбу трясёт?
— Я.
Я положил коробку на диван, чтобы было удобнее её вскрывать, даже достал из ящика в шкафу нож для бумаги, но не успел.
В дверь позвонили. Сначала робко, как будто ошиблись дверью, но через секундную паузу уже настойчиво, в твёрдом убеждении, что всё правильно.
Я посмотрел на брата:
— Твои проделки?
— Ну да, теперь ты уже меня подозреваешь, да?
Я подошёл к двери и глянул в слегка мутноватый глазок. Удивился, пожал плечами и открыл дверь.
Это был почтальон. Невысокий парень болезненного вида, лет двадцати от силы. Подрабатывает?
— Николай Айдарин здесь проживает? — спросил он у меня неожиданным глубоким басом.