Метанойя
Шрифт:
Глава 2
– Давайте начнем. – Произносит Фред. – Виктория, у вас Диссоацивная амнезия. Поясню, это значит, что авария спровоцировала у вас стресс, который вызвал амнезию. Это психологическое заболевание, и я здесь, чтобы помочь вам справиться с этим.
– Я поняла, что от меня требуется? – Спрашиваю я, рассматривая врача.
Я вижу татуировку, которая выглядывает из под медицинской формы. Интересно, врачам можно делать татуировки? Хотя почему бы и нет, они же тоже люди. Кажется, на его шее виднеется голова дракона.
Доктор Стоун высокого роста, его волосы
– Для начала желание вспомнить свою жизнь. Вам нужно вспомнить ее с самого раннего детства. – Продолжает он.
– Мне хотя бы вспомнить мужа и детей. – Чуть слышно произношу я. – Хотя бы для начала.
– Это тоже, но все со временем. Я заметил шрам на вашей руке, как вы думаете от чего он? – Спрашивает Фред.
Я обращаю внимание на свою левую руку. На запястье виднеется небольшой шрам.
– Он выглядит как порез, но не такой, как те, которые делают, если хотят свести счеты с жизнью.
– Верно, таких шрамов я видел достаточно. У меня есть несколько методов для таких случаев, как ваш. Ведение дневников, семейная терапия, гипноз. Но для начала, я разрешаю вам вернуться домой. Ведь родные стены лечат лучше всего. Возможно, там вы быстрее вспомните все свои секреты и тайны. – С улыбкой произносит он.
Да уж, судя по записям в дневнике, мои тайны слишком страшные, и хочу ли я их вспоминать?
– Когда я могу вернуться домой? – Спрашиваю я.
– Уже сегодня, мы не намерены вас задерживать. Но выписка из больницы совершенно не означает конец лечения. Нам с вами нужно будет встречаться три раза в неделю. Как минимум. – Произносит доктор Стоун.
– В вашем кабинете? Там, где вы проводите сеансы терапии? – Уточняю я.
– Нет, чтобы вам было легче вспомнить мы будем встречаться у вас дома, в кабинете вашего мужа.
У моего мужа есть кабинет. Нужно записать это в дневник. Пока что я, словно по крупицам собираю информацию о своей жизни. И важна каждая мелочь.
– Договорились. Сеанс закончен?
Я хочу скорее от него избавиться, чтобы продолжить чтение своего дневника. Мне нужно подчерпнуть как можно больше информации, пока я не вернулась домой.
– Да, встретимся завтра. Ровно в три я буду у вас дома. – Фред встает и уходит, оставляя вместо себя шлейф древесно хвойного аромата одеколона. Я вдыхаю его, закрывая глаза и мне кажется, что он мне знаком.
Открываю ноутбук и начинаю читать с самого начала.
В первом документе скопированы записи за много лет. И я принимаюсь их читать.
«Двадцать пятое декабря, две тысячи девятый год.
Всегда ненавидела Рождество, а проводить сочельник в компании чужого ребенка, мне кажется абсурдным. Но Кристиан словно сошел с ума от идеи познакомить меня со своей дочерью.
Почему ему обязательно жить с ней? Неужели нельзя отдать ее непутевой матери? Я хочу жить свободно, не обремененной детьми, своими, а уж тем более чужими. Я только встретила мужчину, который так мне подходит, если бы не одно но. Его дочь.
И мне приходится
***
Пятое января, две тысячи девятый год.
Кристиан в восторге от того, что я так лажу с его дочерью. Любви к ней у меня не прибавилось, зато у нее ее сполна. Сегодня они приготовили мне завтрак и предложили съехаться. Я сделала вид, что не ожидала этого, но согласилась, хоть мы и знакомы меньше месяца. Но после всего того, что со мной случилось, это то, что нужно. Пригород, белый забор, тихие соседи, мужчина, который готов обо мне заботиться. Осталось только подобрать интернат с проживанием где-нибудь в Европе, для Кристины. Нужно дождаться ее школьного возраста и удачи ей, пусть не приезжает даже на каникулы. Я хотела спрятаться, осесть где-то на время, переехала на другой конец страны, как и Кристиан, сбежав от своей сумасшедшей бывшей жены. А что если и дочери передались ее гены? Что если она прирежет меня однажды ночью? Теперь нужно запирать дверь в спальню, хотя бы на ночь».
Я отрываюсь от записей и захожу в альбом с фотографиями за две тысячи девятый. На фото я улыбаюсь, обнимаю маленькую девочку, а она тянется ко мне своими маленькими ручками. Неужели я такой человек, который ненавидел маленького, ни в чем не повинного ребенка, мечтая сдать ее подальше? И почему тогда мой план не удался? Очень надеюсь, это потому что я искренне полюбила ее, а не потому что Кристиан был против. Надеюсь, я смогла наладить отношения с ней, иначе мне страшно возвращаться домой, то, что я ничего не помню, не значит, что она тоже.
И почему я забеременела Лили, если так не хотела детей? А самое главное, что же случилось со мной в прошлом?
Любопытство одолевает меня, и я продолжаю читать.
«Двадцать третье июня две тысячи пятнадцатый.
Сегодня мне опять снилась та ночь. Я жму на газ и уезжаю. Слышу выстрелы, вижу его глаза, полные печали. Но не могу вспомнить его черты.. Я больше не вижу его лица, но прошло шесть лет, а я так надеялась его помнить. Помнить его, но не помнить, как нас сломала жизнь. Сегодня я определилась с именем для дочери. Она должна быть Лили. Предложу Тине и Кристиану, когда они проснутся. Мне точно не удастся заснуть сегодня, поэтому просто нужно отвлечься, нужно приготовить завтрак для семьи. Вафли, как мама готовила мне в детстве, ванильные вафли с клубничным джемом».
Я машинально облизываюсь и закрываю глаза, прислушиваясь к ощущениям, мне кажется, что я помню аромат ванильных вафель, вкус клубничного джема, тепло летнего солнца.
– А вот и я! – Произносит Кристиан, заходя в палату, вырывая меня из обрывков воспоминаний.
– Здравствуйте. – Отвечаю я.
– Привет. – Он наклоняется и целует меня в макушку.
Сегодня на нем синий джемпер и брюки. Ему идет. Радует, что я замужем за красивым, хоть и чужим мужчиной. Он мне нравится. Он него пахнет дождем и корицей. Я вдыхаю этот запах, но он кажется мне чужим.