Метаморфоза
Шрифт:
— А если не понравится, назад в свой пол вернуться можно? — задала вопрос Валентина.
— Конечно. Препарат действует в любом направлении, и существующее перерождает в противоположное.
— А это больно? — подал голос Евгений.
Мужчины, как известно, боятся боли больше, чем женщины, поэтому эта сторона волновала его сильнее, чем Валентину.
— Ничуть, — постарался заверить я. — Несколько неприятных ощущений не более, чем при насморке, и вы совершенно другой человек.
— Забавно, но боязно, — задумался Евгений.
— Ничего страшного, — стал убеждать
— Соглашайся, Женя, — стала уговаривать супруга. Предстоящее превращение казалось ей заманчивым, она любила всё необычное.
С Евгением пришлось повозиться, мы долго уговаривали его, теперь уже вдвоём, убеждали, приводили десятки аргументов, и, наконец, он согласился.
Эксперимент решили начать в выходной день. Предварительно оба должны были уволиться с работы, так как все изменения должны были происходить не на глазах тех, кто с ними был уже хорошо знаком. Они не могли вернуться на рабочие места в прежнем виде, а излишние вопросы и объяснения были нам нежелательны. На полное перерождение уходило не менее месяца, после чего должна была начаться новая жизнь. В связи с тем, что с людьми опыт проводился впервые, перерождение, то есть метаморфозу, решили провести без свидетелей, без любопытного постороннего глаза. Предварительно я подготовил молодых супругов к тому, что с ними должно произойти, подвёл, так сказать, под них теорию, после чего перешёл к практическим действиям.
В назначенный день я сделал обоим инъекции. Валентина приняла укол с радостью, настроение у неё было праздничным. Евгений же, наоборот, до последнего момента колебался, перерождаться в женщину ему не хотелось, он и мужчиной чувствовал себя неплохо. Тогда Валентина обвинила его в трусости, и последнее подействовало. Он молча подставил мне крепкие бицепсы и отвернулся.
На какое-то мгновенье мне стало жалко эту крепкую загорелую руку, но, вспомнив, что Валентине укол уже сделан, я решительно вонзил ему иглу в мышцы. «Мира не может быть без понимания друг друга», — успокоил я себя. Собственно говоря, в препарате я был уверен на сто процентов, так что опасения были излишни. Итак, с этого дня началась метаморфоза.
Глава 2
Первую неделю Валентина, чуть ли не каждый час подбегавшая к зеркалу, разочарованно сообщала мне, что ничего интересного в себе не находит. Я разъяснял, что пока организм мобилизует силы, происходят внутренние модуляции, внутренняя перестройка биохимических процессов, от которых полностью зависит всё наше естество.
Евгений тоже поглядывал на своё отражение, но с опаской. Когда он приближался к зеркалу, лицо его делалось напряжённым, как будто он готовился получить прямой удар в лоб, но, не обнаружив в себе никаких перемен, веселел и отходил.
Валентина стала уже поговаривать, что препарат не действует, но на второй неделе она вдруг радостно воскликнула:
— Ой, у меня усики пробиваются и пушок на щеках. —
— Женюсь вторично.
— Нет, мы вместе женимся, и свадьбу сыграем в один день, чтоб дешевле было: как-никак средства пойдут из одного бюджета.
Когда они отшутились, я торжествующе сказал:
— Итак, препарат действует, да ещё как действует. Скорости протекания процессов нормальные, самочувствие превосходное, настроение отличное.
В то время, как у жены на лице начала появляться растительность, у мужа она стала пропадать, усы выпали, щетина на щеках поредела и вскоре исчезла совсем. Одновременно начали происходить и другие заметные изменения — переформировка фигуры. Бицепсы, прекрасные бицепсы Евгения, которые поигрывали при каждом движении, стали таять на глазах, руки приобретали мягкие полукруглые формы. Мне казалась — его сила трансформировалась в жир. Это было для меня ново. Но я продолжал наблюдения за супругами.
Пошли и другие изменения. Вскоре невооружённым взглядом стало видно, что Евгений превратился в красивую брюнетку, высокую, сильную, хорошо сложенную, с очаровательными черными глазами в ореоле густых ресниц, ярким, резко очерченным ртом, прямым аккуратным носом.
Валентина же стала симпатичным блондином, стройным, несколько изящным, но я решил позаботиться о наращивании её мускулатуры и заставил заниматься спортом, в частности гантелями и гирями. Черты лица оставались тонкими, в хорошеньких глазках вместо мягкости и игривости появился холодноватый и решительный блеск, под носом топорщились пшеничные усы, движения стали резкими и менее осторожными. Волосы у неё на голове оставались длинными, и я посоветовал сходить в парикмахерскую укоротить их. Она попыталась возразить, что сейчас модно юношам носить длинные волосы, однако я, как старший, настоял на своём, и Валентина отправилась приводить голову в порядок.
С именами дело обстояло просто, так как у них были имена, которые одинаково подходили как женщинам, так и мужчинам. Поэтому Валентина стала Валентином, а Евгений — Евгенией. Мы же для удобства и по старой привычке будем называть их по-прежнему, а посторонние пусть зовут их так, как они им представятся.
В парикмахерской Валентина села в кресло перед зеркалом и небрежно бросила:
— Под канадку.
Пожилая парикмахерша проворчала:
— Ишь, как зарастают, потом два часа как овцу стрижёшь, а платят копейки.
— Мамаша, постарайтесь, а я уж отблагодарю, — вдохновил парикмахершу молодой посетитель.
Через полчаса голова его выглядела, как на картинке журнала мод, и довольный, он сунул парикмахерше в карман купюру, заплатив также и по соответствующей квитанции, так что оба разошлись довольные друг другом.
Валентина в приподнятом настроении шагала по улице и ловила на себе любопытные и прочие взгляды. Кажется, девушкам она нравилась, и у неё вдруг возникло жгучее желание познакомиться с какой-нибудь приятной молодой особой.