Месяц на море
Шрифт:
– Ужинать пойдем после концерта! – прокричал он сквозь закрытую дверь. – Это тоже маленький сюрприз. Но перекусить надо. Легко и полезно.
Архипова вышла из своей комнаты, и Сергей Мефодьевич покачал головой:
– Выглядишь просто супер. И как же тебе идет такая прическа!
– Какая?
– Такая. Спокойная, тихая…
– Гладкая, ты хотел сказать.
– Именно. Ты просто богиня с ней.
Александра глянула на себя в зеркало – смотрелась она и правда хорошо, но была похожа на какую-нибудь примерную ведущую
– Я рада, что нравится.
– Очень, – закивал Колесников, – но садись перекусить.
– Ого, – произнесла Александра, глядя на тарелки с большими и нарядными бутербродами.
– Авокадо, половинка яйца, кусочек рыбки – и все это на рисовом хлебце. Второй бутерброд – масло, сыр, капля меда, виноградный джем, сушеный финик. Хлебец из ржаной муки. Чай с мятой.
– Слушай, ты где-нибудь этому учился? – совершенно серьезно спросила Архипова.
– Нет. Сам себя развлекал, когда остался один. Да и дочь хотелось побаловать.
– Ты молодец!
– Спасибо, – было видно, что похвала приятна Колесникову. – Извини еще раз, что выдернул из Кронштадта.
– Не переживай. Я тоже должна была тебя спросить. Тем более ты говорил, что придумал программу на все три дня.
– Конечно. Мне хотелось, чтобы тебе было интересно.
– У тебя уже получилось, – серьезно сказала Архипова.
Бутерброды были вкусными. Но Александра осталась голодной.
– Я все понял, – рассмеялся Сергей Мефодьевич, – но есть больше не дам. Иначе ужина не получится.
– Дай хоть шоколадку, – попросила Архипова.
– Конфетку, – коротко сказал Колесников и добавил: – Ты совершенно не приучена к дисциплине.
Архиповой это понравилось: вдруг оказался рядом кто-то, кто решил заняться ее воспитанием. «Неплохая игра, милая», – подумала она, но вдруг вспомнила, что в Москве ее ждет Станислав Игоревич Бажин, который предан ей много лет и заботится о ней по-настоящему, без всяких игр.
– Допивай чай, иди отдохни, выходим через полчаса.
– А ты?
– Что я? Я помою посуду и буду одеваться.
– А, хорошо. – Архипова удалилась в комнату и улеглась там на диван.
Через полчаса в дверь постучали.
– Не заперто, – откликнулась Архипова.
Дверь распахнулась, и она охнула. Перед ней стоял Колесников, но будто бы преобразившийся. Куда-то исчез прежний, слегка сутулый, немного «заброшенный» мужчина – и перед Архиповой оказался высокий, стройный в дорогом синем костюме человек. Под пиджаком – голубая рубашка с модным коротким воротником. Брюки в меру заужены, на ногах черные модельные туфли.
– И это ты?! – воскликнула Архипова.
– Нет, Каменный гость! – сказал Колесников.
– С ума сойти! Господи, да какой же ты красивый, элегантный, какой представительный!
– Ну уж… – едва ли не покраснел Сергей Мефодьевич.
– Я тебе серьезно говорю! Как можно было себя прятать в такую одежду, как прежде?!
–
– Почему? Почему не можешь?! Ты проживаешь самое лучшее свое время! Дети взрослые, горести позади, воспоминания должны греть душу, здоровье есть, есть работа и средства! Чего ты ждешь? Почему не живешь?! Одежда, наряды, стиль – это тоже часть жизни!
– Ты удивительная, – улыбнулся Колесников.
– Я – нормальная, – отмахнулась Александра. Она не могла отвести глаз от мужчины, который стоял перед ней. Кроме того, Сергей Мефодьевич благоухал дорогой парфюмерной водой.
– И этот запах! – простонала она.
– Да это классика. «Дольче и Габбана». Девяностые, годы золотые и нищие.
– Класс! – только и вымолвила Архипова.
Вместо своего полупальто Колесников надел куртку-бушлат из синей шерсти. На шею повязал полосатый шарф.
– Знаешь, тебе очень все идет! И эти туфли.
– Я себе напоминаю средневекового феодала. Тогда носили пулены.
– Что?
– Пулены. Это такие башмаки с очень острыми носами. Их, между прочим, придумали польские модники тех времен.
– Да-да, и на картинах часто изображали. Но, прости, теперешняя мода весьма выдержана.
– Не знаю, после форменной одежды…
– Ну, это да. Хотя ты же уже штатский человек. Можешь себе позволить. Сейчас ты выглядишь великолепно. А шляпу носишь?
– Нет.
– А зимой? В Питере зимой и без головного убора?
– Иногда бывает.
– Хочешь, я угадаю? У тебя ондатровая шапка-ушанка.
– Не угадала. Волчья.
– Понятно. Тоже солидно.
– Разве плохо?
– Хорошо. Но я заметила, что в мужской моде есть два слабых места.
– Какие же?
– Головные уборы и сумки. И то и другое оставляет желать лучшего. Ничего для вас, бедных, не придумали.
Колесников сказал:
– Видишь ли, удачи с мужскими головными уборами обратно пропорциональны развитию прогресса. Чем дальше, тем хуже с шапками. Не могу не согласиться. А ведь касторовые шляпы – это было о-го-го! Из бобра делали. Из пуха бобрового.
– Из бобра?
– Да, но потом стали из зайцев пух щипать. Для бобров это было хорошо, для шляпников – плохо. Я бы сказал, ужасно!
– Почему?
– Заячий пух в работе тяжелый. Его химией надо было обрабатывать, а это сказывалось на здоровье. Шляпники работали, дышали парами, сходили с ума или умирали от отравления.
– Ого! – присвистнула Архипова.
– Вот, а казалось бы, просто шляпа. Но нам надо спешить, если не хотим опоздать!
Архипова промолчала – синий костюм и модная обувь произвели на нее впечатление. «Интересно, а как это он еще не женат? Как это его к рукам еще не прибрали? Красивый, непьющий, порядочный в важных вопросах, военный, работает, квартира, хорошая пенсия, хозяйственный, готовить умеет. Решительно не понимаю, почему еще холостой!» – размышляла она.