Месть
Шрифт:
— Мне казалось, что речь шла о двух днях? — заметил Лоренс.
— Так и предполагалось. Но я уговорила хореографа уложиться в один день. Но времени едва хватит, Лоренс.
— Ты уже назначила день?
— Сейчас производственники колдуют над графиком работ.
Лоренс кивнул.
— О'кей. Посмотрим, что они предложат. Кстати, я только что разрешил местным репортерам прийти сюда и взять несколько интервью. Они хотят интервьюировать тебя, Анну и Жан-Поля.
— По поводу них у меня нет возражений, но меня
Лоренс улыбнулся.
— Я не сомневался, что ты так скажешь.
— Откуда бы тебе это знать?
— Похоже, — сказал он, прищурив глаза, — я о тебе очень многое знаю, Кирстен Мередит.
— Если это правда, Лоренс Макалистер, то почему ты не догадываешься, что мне хотелось бы влепить тебе хорошую пощечину? Уж очень наглая у тебя физиономия!
— И это я знаю, — засмеялся он. — Но ты не сделаешь этого при съемочной группе.
— Ты так думаешь?
Он кивнул.
— Значит, ты и впрямь хорошо меня знаешь, — сказала она и, наступив ему каблучком на большой палец, пошла прочь.
Возможно, тем бы дело и кончилось, если бы некоторое время спустя не появился Лоренс с забинтованной ногой. Увидев, как он, хромая, входит в комнату, Кирстен изумленно уставилась на него, но Анна, которая играла любовную сцену с Жан-Полем, немедленно вскочила с постели, закуталась в тончайшую простыню, подошла и опустилась на колени перед Лоренсом. Она гладила бинт, изображая полную преданность и повиновение своему божеству. За ней наблюдала вся съемочная группа, несколько смущенная столь откровенным проявлением интимности. Некоторые засмеялись и отвернулись, но Кирстен была взбешена. Мало того, что она не могла обуздать свое воображение, теперь ей пришлось увидеть собственными глазами, как ведут себя эти двое. Когда Лоренс нагнулся, чтобы помочь Анне подняться, а она обняла его за шею, Кирстен испытала такой приступ ревности, что если бы не Джейк, включивший устрашающе-яркий сиреневый свет, ей едва ли удалось бы овладеть собой.
Кирстен услышала, как Анна прошептала Лоренсу:
— Ты останешься здесь до конца сцены?
Лоренс посмотрел Анне в глаза.
— Ты хочешь, чтобы я остался?
Анна кивнула и улыбнулась. Кирстен с ужасом ждала, что они поцелуются.
Она обернулась, когда к ней подошел Джейк.
— Садись и молчи, — прошептал он.
Кирстен никогда не говорила с ним о своих отношениях с Лоренсом, но Джейк не впервые показывал, что все понимает.
— Мне хочется убить ее, — процедила Кирстен сквозь зубы, когда Линдон начал устанавливать камеру, а Анна, едва прикрытая тонкой простынкой, прижалась к Лоренсу.
— Зачем она это делает? — прошептала Кирстен.
— Чтобы вызвать у тебя ревность.
— Но ведь он и без того с ней?
Джейк поднял брови.
— Ты так думаешь?
Кирстен раздраженно отвернулась. Она не хотела вообще об этом думать.
— Анна! — резко
Она спустилась по лестнице и открыла небольшую комнату, выходящую в главный холл.
— Извини, но ты вынудил меня так поступить. Как режиссер-постановщик я требую, чтобы ты не появлялся на съемочной площадке, когда Анна играет в обнаженном виде. То, что вы устроили там, наверху…
— Прости, — перебил ее Лоренс. — Я ведь пришел туда только затем, чтобы показать тебе эту идиотскую повязку на ноге. Эта шутка рикошетом попала в меня. Я совсем забыл, что вы снимаете этот эпизод…
— Мне безразлично, забыл ты или нет. Просто не появляйся здесь, пока идет съемка. А теперь извини… — Она быстро прошла мимо него к двери и, выскочив из комнаты, столкнулась с Элен.
— Я только что услышала… — начала Элен. — Что это на него нашло?
— Не сейчас, — оборвала ее Кирстен и побежала вверх по лестнице.
— О'кей, — сказала Элен, постукивая пальцами по подлокотнику дивана в, номере Лоренса, — ты хочешь, чтобы я реабилитировала себя и сделала заявление. Но почему бы и тебе не сделать этого?
— Но ведь не моя мать в тюрьме, — не слишком тактично заметил Лоренс.
— Возможно, ей следовало бы там быть за одно то, что у нее такой мерзавец сын, — обрезала Элен.
Лоренс удивленно взглянул на нее.
— Кажется, мы отклонились от темы, — сказал он. — Я имею в виду…
— Знаю, что ты имеешь в виду, — перебила его Элен. — Я согласилась дать интервью. Может, ты все-таки объяснишь, что здесь происходит? Что, черт побери, означает весь этот фарс с жеманницей?
Глаза Лоренса вспыхнули гневом.
— Да какое ты имеешь право… — Он быстро взял себя в руки. — Моя личная жизнь — не твое дело, Элен, так что не думай, что имеешь право вступаться за Кирстен.
— Ведь нужно же кому-нибудь ее защитить. Плохо, когда это некому сделать, но еще хуже, что у тебя не хватает духу сказать что-нибудь в свое оправдание. Что с тобой происходит, Лоренс? Мы же с тобой знаем, что ты с ума сходишь по Кирстен, так в чем же, черт возьми, дело?
— Господи! — взмолился Лоренс. — До каких пор меня будут учить, что я должен и чего не должен чувствовать? Ты говоришь совсем как моя жена, но клянусь, я и от нее не стерпел бы такого. А от тебя…
— Ты можешь орать и запугивать других, Лоренс, — сказала Элен, — но на меня это не действует. Ты хотел, чтобы Кирстен работала над этим фильмом, хотел, чтобы она его ставила, и именно ты предложил ей стать твоим партнером. Неужели ты такой безнадежный идиот, что не понимаешь, зачем ты все это сделал? Так почему же сейчас ты причиняешь ей такую боль?