Месть

Льюис Сьюзен

— Черт возьми! Вот так хладнокровие!

Кирстен рассмеялась и снова принялась за работу.

— Признаться, Элен, у меня даже времени не было поразмыслить над этим.

— Но разве тебе не хотелось бы узнать, что он думает обо всем этом? Я бы на твоем месте умирала от любопытства.

— Наверное, рано или поздно нам придется поговорить, так что мы все выясним, а потом продолжим отношения на моих условиях.

— Вот это мне нравится! — улыбнулась Элен. — Скажи, что ты придумала?

— Нет. Скажу, когда поговорю с ним. А теперь вернемся к работе.

Тебе нужно знать о визуальных эффектах, которыми будет сопровождаться ритуальное действо, потому что это связано с твоей ролью. Ты уже встречалась с группой по визуальным и световым эффектам?

— Еще на прошлой неделе. Но я ничего не понимаю в этой компьютерной графике.

— Ладно, в следующий раз я пойду с тобой. А сейчас давай еще раз просмотрим сцену ритуала в том виде, как ее написала Руби. Кстати, ты уже видела эскизы твоих костюмов?

— Конечно. Они потрясающие. На следующую неделю назначена первая примерка.

— Хорошо. Я предупрежу Вики, чтобы она включила это в мое расписание. Мне хочется увидеть костюм, пока Дженет не закончила его. Расскажи мне о вчерашней встрече с Руби. Она помогла тебе с ритуальной сценой?

— Да. Отчасти. Похоже, она себя немного взвинчивает. Ну, как будто ей не хочется, чтобы я это делала. Она без конца говорит, что переделает эту сцену, но так ничего и не делает. По-моему, Руби сейчас совсем разуверилась в себе.

— Возможно, ты права, — задумчиво сказала Кирстен. Она умолчала о том, что вчера вечером ей позвонил Лоренс и сказал что находится у Руби и пытается привести ее в чувство и убедить не бросать работу. — Она тебе ничего не рассказывала о каком-то предсказании судьбы по кокосовому ореху? — спросила Кирстен.

— О чем, о чем? — Элен рассмеялась.

Кирстен покачала головой.

— Она, оказывается, ходила к какой-то предсказательнице, когда мы все уехали из Нового Орлеана, и, кажется, это ее потрясло. О чем мы говорили? Ах, да, у меня здесь есть список реквизита. Посмотри его, чтобы понять, с чем тебе придется иметь дело, когда начнутся съемки ритуальных сцен. Но помни, что все это — бутафория, хотя некоторые вещи действительно наводят ужас.

— Зато этот проклятый питон настоящий! — заметила Элен.

— Да, но тебя научат, как с ним обращаться.

— Я беспокоюсь не за себя, — сказала Элен.

— Змею тоже обучат, — рассмеялась Кирстен, перелистывая страницы своего дневника. — Уроки у тебя начнутся, когда мы приедем в Ирландию. Инструктаж будет проводить некто Петерсон. Чуть не забыла спросить: ты уже встречалась с хореографом?

— Да, — ответила Элен. — Я со всеми уже встречалась, даже с этим Петерсоном.

— Хорошо. Похоже, что производственники развернули бурную деятельность. На завтра у меня назначена встреча с каскадерской группой, иначе я пошла бы с тобой на репетицию танцев.

— А кто ставит хореографию со статистами? — спросила Элен.

— Кто-то из Нового Орлеана. Ты встретишься с хореографом перед самым началом съемок. А теперь, хотя это звучит глупо, хочу спросить, знаешь ли ты, что такое колдовство? Нужен ли тебе дополнительный инструктаж

или достаточно того, что ты получила от Руби?

— Нет, — сказала Элен. — Я знаю это с детства, зачем мне инструктаж?

Кирстен взглянула на нее.

— Ты навестишь мать, когда мы будем в Новом Орлеане? — спросила она.

Элен пожала плечами.

— Не знаю. Она давно то выходит из тюрьмы, то снова туда попадает — это тянется почти двенадцать лет… Не знаю, о чем нам теперь говорить…

— Тебя не беспокоит твоя роль? — спросила Кирстен. — Вспомни, сколько всего произошло.

Элен покачала головой.

— Вообще-то ничего особенного не произошло. Мать действительно ходила по городу и проклинала прохожих, но народ в Новом Орлеане привык к таким выходкам. По-моему, не слишком умно выбрать такое место, как Парковый район, разгуливать там и огорчать людей, но она облюбовала именно это место. Мать получала наслаждение, запугивая богачей. — Элен посмотрела на Кирстен и улыбнулась. — Честно говоря, мне страшновато возвращаться туда. Кто-нибудь обязательно припомнит, что роль Мари Лаво играет дочь Камиллы Джонсон.

— Журналисты из отдела рекламы хотят поговорить с тобой об этом, — сказала Кирстен, потянувшись к телефонной трубке. — Они все уладят с прессой, но им нужна твоя помощь.

Элен кивнула и вернулась к своему экземпляру сценария, где были жирно подчеркнуты ее реплики. Она вызубрила всю роль наизусть, так что, обсуждая с Кирстен отдельные сцены, ей не придется заглядывать в текст. А Кирстен знала наизусть почти весь диалог, поэтому, отрабатывая с актерами сцены, почти не сверялась со сценарием, внимательно следя за игрой. Выучить весь текст весьма разумно, думала Элен. Конечно, так поступают и другие режиссеры, но работать под руководством Кирстен было для нее очень непривычно. Вообще, Элен впервые работала под руководством женщины. Она не могла бы сказать, что ей нравится, но подавляла в себе недовольство, равно как и неприязнь, которую в последнее время испытывала к Кирстен. Элен понимала, что причина этого — угрызения совести. Интрижкой с Дэрмотом она не могла гордиться, но и прекращать эти отношения не желала. Когда Кирстен не было поблизости, Элен испытывала к ней весьма недобрые чувства, но стоило ей увидеть подругу… Да, пожалуй, Кирстен — ее единственный настоящий друг, а потому так сложна эта ситуация.

Но, если только Лоренс соберется с духом и наладит отношения с Кирстен, Элен уже не будет чувствовать себя такой виноватой. Если Кирстен будет счастлива с Лоренсом, Элен сможет объяснить ей свои отношения с Дэрмотом. Кирстен не вправе запретить Элен быть счастливой, если только ее отношения с Дэрмотом можно назвать счастьем. Но, наверное, так оно и есть, думала она. Конечно, Дэрмот — старая задница, но где же взять другого? И ей действительно кажется, что у них может получиться что-то стоящее. Она лишь надеялась, что ей никогда не придется выбирать между Кирстен и Дэрмотом… Но вероятность того, что перед ней встанет такой выбор, уменьшится, если Лоренс перестанет водить Кирстен за нос.