Месть
Шрифт:
Невысокие дюны вскоре сменились цепью светло-красных холмов, за ними простиралось на много сотен миль вперед плато, покрытое чахлой пустынной растительностью: переливающимися, как шелк, кораллами, похожими на медовые соты кактусами, желтым чертополохом, хрупкой, как стекло, сорной травой, пурпурными грибами на тонких ножках.
Зонтики, с которых на песок стекала живительная влага, теперь попадались лишь на значительном удалении друг от друга. На карте они были обозначены как "Сень Бантера", "Сень Рут", "Сень Зануды Нола". В этих затерянных в пустыне общинах дарсайские обычаи сохранялись
Пустыню Тервиг, испепеленную лучами Коры котловину, покрытую красно-коричневой пемзой, один впечатлительный писатель, забредший в эти края, назвал "полом преисподней, извлеченным на свет божий". Дальний край пустыни упирался в частокол из отбеленных ветрами утесов. За ними простиралась скалистая местность, очень сильно подвергшаяся ветровой эрозии, а затем снова к северу, востоку и югу видна была только казавшаяся бесконечной унылая пустыня. Однако и ей наступил предел, обозначившийся появившимися на горизонте пятью зонтами Динклтауна.
Приблизившись к поселку, Герсен сделал над ним полный круг. Взлетно-посадочная площадка находилась на западной окраине. На ней просматривалось немалое количество самых разнообразных летательных аппаратов: два небольших грузовых звездолета, пять космических яхт различных моделей, десятки пустынных скиммеров, аэрокаров и воздушных фургонов.
Герсен посадил скиммер вблизи водяной завесы. Одевшись, как дарсаец, и вооружившись, он выбрался из скиммера. В лицо ему тут же полыхнул нестерпимый жар, что заставило его поскорее пройти через водяную завесу. Взору его представилось беспорядочное нагромождение дамблов, из которых доносились едкие запахи и громкие голоса. Пройдя по извилистым проходам между куполами, Герсен вышел на площадь, оказавшуюся далеко не столь просторной, как Центральная Площадь в Сержеузе. Скромные кров и стол иностранцам предоставляла одна-единственная гостиница.
Запросы прибывших на празднество дарсайцев удовлетворялись на многочисленных открытых верандах пивных, расположившихся по краям площади и утопающих в листве раскидистых деревьев. Перед фасадом гостиницы рабочие заканчивали последние приготовления перед открытием хадавла. Мостовая была расчерчена несколькими концентрическими кругами. Сиденья для зрителей размещались на двух небольших трибунах и в нескольких рядах скамеек.
Герсен пересек площадь и подошел к гостинице. На веранде перед входом сидело чуть больше десятка метленцев. Жердин Черсет среди них не было.
В гостинице Герсену не смогли что-либо предложить.
– Сейчас здесь собирается множество людей из различных кланов, бесцеремонно ответил клерк.
– Переспать можно и в кустах, как это делает большинство приезжих!
Герсен вернулся на веранду. Менее, чем в трех метрах от него Бэл Рук разговаривал с молодым дарсайцем с лицом лисицы. Бэл Рук был в одежде искиша с белым тюрбаном на голове, чтобы скрыть изуродованные уши. Он стоял почти что спиной к Герсену, и Герсен быстро приблизился незаметно для Рука почти вплотную к нему, и, спрятавшись за раскидистым высоким кустом, стал наблюдать за ним сквозь зеленую листву.
Бэл
Молодой дарсаец шагал быстро, с этаким "плембушем". Он пересек площадь, углубился в кусты, прошел мимо дюжины дамблов, нырнул в водяную завесу второго зонта и в конце концов вышел на вторую площадь, где присоединился к группе дарсайцев, распивавших пиво из жестяных банок. Он заговорил, и вскоре деньги разошлись по рукам его слушателей. Осушив до дна жестянки, они все разошлись в разные стороны, оставив парня, за которым следовал Герсен, одного.
Герсен присел на бугорок в тени зарослей подорожника. На ногу его заползло какое-то насекомое. Тряся ногой и смахивая его пальцами, Герсен заставил насекомое убраться, а сам направился на веранду одной из пивных, где расположился в неприметном месте и где ему тут же принесли банку пива.
Прошел час. Показался первый из дарсайцев, разошедшихся после разговора с подручным Бэла Рука. С собой он нес пачку бумаг, в которых Герсен признал акции "Котзиш".
Герсен поднялся, вышел на площадь, прошелся вдоль низкого ограждения веранды, как бы высматривая сидящих за столиками, затем направился прямо к столику, за которым сидел молодой дарсаец с лисьим лицом.
– Меня зовут Джейд, - без лишних околичностей представился Герсен. Бэлу Руку пришлось обратиться за помощью ко мне. Первоначальный план претерпел изменения. За ним наблюдают враги и ему не хочется показываться на людях. Работать вы теперь будете через меня. Сколько акций вам удалось собрать?
– Пока что - шестнадцать, - ответил парень, за которым следил Герсен.
– Как вас зовут?
– Делфин. А это - Бартлман.
– Он показал на дарсайца, принесшего только что акции.
– Очень неплохо, Бартлман, - произнес Герсен.
– Действуйте так и дальше. Постарайтесь раздобыть как можно больше акций для меня.
Бартлман всем своим видом особого рвения не выражал.
– Это не так легко сделать. Народ относится ко мне или как к дурачку, или как к жулику. А ведь у меня есть и своя гордость.
– Неужели вашу гордость ущемляет то, что вы платите хорошие деньги за обесцененные бумажки?
– Они перестают быть обесцененными, как только кто-то начинает их покупать. Так ведь всегда, а особенно, когда речь заходит об акциях "Котзиш".
– В таком случае - повышайте тариф. Делфин, дайте ему еще денег для работы.
Делфин, ворча, отсчитал двадцать севов. Герсен взял акции, сложил их вдвое и засунул к себе в карман.
– У меня осталось совсем немного наличности, - пожаловался Делфин. Рук велел мне принести акции, и он тогда добавит денег.