Месть
Шрифт:
Анатолич с неподдельным удивлением поднял брови.
– Саныч, ну ты чего?! Та же – блондинка, а эта – брюнетка, Элиночка.
Саныч улыбнулся.
– Толя, сколько лет мы знакомы, и все это время твой ум занимают только деньги и женщины.
Разговоры о женщинах всегда настраивали Анатолича на философский лад.
– Ради них все наши достижения. И из-за них все наши страдания, – задумчиво произнес он.
Саныч подхватил фразу друга и поднял бокал.
– За это и выпьем.
Недалеко от Кати сидел мужчина средних лет. Симпатичный, крепкий, с пронзительным взглядом и хорошими манерами.
– Сегодня – значимая дата для семьи Павла Аркадьевича. День рождения его прекрасной дочери Кати. И, хотя мы, в отличие от многих здесь собравшихся, знакомы не так давно, для меня честь находиться сегодня в этом доме, среди такой именитой компании, – он посмотрел на Катю. – Катя, будь всегда такой же красивой и счастливой!
Все подхватили тост и подняли бокалы. После тоста Анатолич что-то шепнул на ухо Санычу, они встали из-за стола, прошли через коридор и зашли в библиотеку.
Войдя первым, Саныч удобно расположился на диване; Анатолич закрыл дверь и присел рядом в кресле.
– Саныч, у меня проблема.
Саныч понял, что разговор предстоит серьезный, но решил подшутить над другом:
– Ты что, Толь, какие у тебя могут быть проблемы? Рядом с тобой сидит Дженнифер Лопес и Анджелина Джоли в одном флаконе, смотрит на тебя как на Марлона Брандо в молодости, влюбленными глазами.
Анатоличу понравилось сравнение, и он изобразил довольное выражение лица.
– Все это так, Сань, – при этих словах он резко стал серьезным, – но моя душа неспокойна, а карман опустел на миллион баксов. Помнишь Филиппа? Я вас знакомил в гольф-клубе.
– Фраерок такой слащавый с дорогими побрякушками?!
– Да, тварь двуличная. Отправил через него лимон в офшор. Бабки не дошли, уже месяц голову морочит. Пользуется тем, что он жених моей племянницы. Думает, не буду сильно давить на родственника. А для меня это вопрос чести. Если такие молокососы перестанут нас уважать, то в скором времени они захотят отнять у нас все.
Саныч внимательно слушал друга.
– Ты пригласи его завтра за город, к себе на дачу, и позаботься о том, чтоб никого из семьи не было. Я приеду с ребятами и пообщаюсь с негодяем. Но ему ничего не говори. Устроим для мерзавца сюрприз.
За свою жизнь Саныч слышал много подобных историй и привык, что друзья часто обращаются к нему с такими просьбами.
Анатолич надел очки и по-дружески, как бы предостерегающе, взял Саныча под руку.
– Имей в виду, что этот мошенник ездит с охраной.
Саныч улыбнулся, и в его немного детской ухмылке проскользнуло что-то смертельно пугающее. Анатолич все понял и улыбнулся Санычу в ответ.
– Спасибо, друг. Ты всегда приходишь на помощь в трудные минуты.
– Такой я человек. Не люблю, когда моих друзей огорчают, от этого огорчаюсь я сам.
Дверь в библиотеку приоткрылась, и в комнату зашла симпатичная спутница Анатолича.
– Толя, ты меня оставил одну, а я там никого не знаю, – в ее мягком голосе прозвучали нотки обиды.
Анатолич был доволен состоявшимся разговором, да и девушка появилась как нельзя кстати.
– Подойди,
Девушка подошла и протянула Санычу руку. Мужчина встал, поцеловал руку девушки, осыпав ее саму комплиментами. Она смутилась и даже слегка покраснела, но была рада такому приветствию и оказанному вниманию.
Саныч находился в хорошем расположении духа и, сидя в кресле, листал книгу. Он любил иногда побыть наедине с самим собой и поразмышлять о прожитых годах и завершенных делах, а также построить планы на будущее. Он был человеком, собственными поступками и образом жизни заслужившим уважение многих людей из бизнес-среды и правительственных кругов. Своей жесткой рукой он единолично управлял могущественной империей, которую сам построил с нуля, и к своим годам добился того, что деньги, как таковые, почти перестали его интересовать. Теперь для него превыше всего было стремление правильно распорядиться нажитым состоянием. На Саныча работало много разных людей, и почти все его любили и уважали, относясь к нему как к отцу (разве что кроме тех, кто ненавидел его всем сердцем и боялся). Помощь близким и друзьям всегда стояла для него на первом месте. Он был человеком широкой души, но при этом весьма опасным для тех, кто осмелился не воспринимать его всерьез.
– Сан Саныч, вот ты где, – сказал Павел Аркадьевич, заходя в комнату. – Несложно было тебя найти.
Вместе с Павлом Аркадьевичем в комнату зашел Стефан, Саныч еще не был с ним знаком.
– Да, Павел Аркадьевич, книги – это моя страсть, ты об этом знаешь. У тебя хорошая библиотека, и об этом ты тоже знаешь, – Саныч дружелюбно улыбнулся.
– Только скажи, и вся библиотека переедет в твой дом, – сказал Павел Аркадьевич с серьезным лицом.
– В этом нет необходимости, мой друг. Мне приятно заезжать к тебе, тем самым я отвлекаюсь от мирской суеты.
– Хочу познакомить тебя с моим хорошим приятелем и новым компаньоном.
Стефан подошел ближе и крепко пожал руку Саныча.
– Очень рад знакомству. Много слышал о вас. Вы – настоящая легенда.
– И я рад знакомству, – ответил Саныч. – Не верьте всему, что обо мне говорят.
Стефан вел себя уверенно. Он не был похож на людей, которые обычно окружали Павла Аркадьевича, в нем было что-то дерзкое. К тому же он говорил с небольшим акцентом, что придавало ему деловитости. У него был широкий лоб и большие, близко посаженные глаза, которые словно бы видели тебя насквозь. Однако при всей строгости внешнего вида он был подчеркнуто вежлив и обходителен. Саныча Стефан заинтересовал, но он не имел привычки показывать другим то, о чем думает на самом деле.
– Стефан недавно переехал в столицу из Черногории. У него много интересных планов, и ему нужны друзья, – сказал Павел Аркадьевич, прервав затянувшееся молчание.
Он редко открыто знакомил своих коллег с Санычем, но Саныч знал, что Паша любит авантюры, и, сообразив, что разговор перейдет в деловое русло, не имея желания разговаривать о делах с незнакомым человеком, перевел тему:
– В Черногории хорошо, раньше я там часто бывал. Море чистое, и климат мягкий.
Стефан понял, что Саныч уходит от разговора, но, непривыкший принимать отказы, попробовал вернуть беседу в деловое русло: