Месть женщины
Шрифт:
Она задумалась, сидя под олеандровым кустом и скрытая от посторонних взглядов его низкими густыми ветками. Бассейн был как на ладони. Серебристо-голубые блики навевали какие-то странные воспоминания… Сьюзен тряхнула головой. Черт, зачем же все-таки она здесь? И кто она в конце концов?..
Длинноволосая девушка с тонкой гибкой талией и высокими едва прикрытыми легкой полоской материи грудями бежала к бассейну со стороны дома длинными пружинистыми прыжками. Замерев на сотую долю секунды на краю, привстала на кончики пальцев, вскинула вверх сильные, загорелые руки и, шумно
Сьюзен поспешила стащить джинсы, трусы и майку и, оставшись в одной кепке, бросилась к бассейну.
Эта чертова штуковина мешала бежать, попадая между ног. Она нагнулась, взяла ее в левую руку. Штуковина была очень горячей и шевелилась как живая. «Тэд, — сказал она, обращаясь к ней, — сейчас мы с тобой на славу поработаем. Я знаю точно: это и есть Сью. Она сменила внешность, чтобы я ее не узнала — так научил ее этот проходимец-нейрохирург. Вперед, Тэд!»
Она подбежала к краю бассейна и выпрямилась, гордо выставив на всеобщее обозрение свой большой темно-вишневый фаллос. Девушка плыла в ее сторону, то и дело выныривая, чтобы набрать ртом воздуха. Она делала это с закрытыми глазами и потому не видела стоявшую на краю бассейна Сьюзен.
Наконец ее ноги коснулись дна. Она встала, откинула с лица мокрые темно-песочные волосы, открыла глаза.
— Привет, малышка, — сказала Сьюзен голосом охрипшего тенора. — Посмотри, что у меня есть. Нравится?
Она взяла двумя пальцами свой фаллос за кончик, потянула вверх, приложила к животу и отпустила.
Это было забавное зрелище, и Сью-младшая (а это была она), громко расхохоталась.
— Нравится? — обрадовалась Сьюзен. — Я еще не так могу. Ну-ка иди сюда — я ненавижу эту мокрую синюю жидкость.
Сью-младшая оборвала внезапно смех и спросила:
— Ты тот самый тип, которого привезла из Танзании эта старая дура Джонсон? Но почему тогда ты белый?
— Это мимикрия, — сказал Сьюзен. — Сегодня мне захотелось быть одного цвета с тобой. Завтра я могу стать черной женщиной.
— Фантастика! — воскликнула Сью-младшая, вылезла из воды и, не спуская глаз с фаллоса Сьюзен, медленно к ней приблизилась. — А он у тебя работает или игрушечный? — спросила она. И добавила, нисколько не смущаясь: — Можно мне потрогать?
— Можно, — сказала Сьюзен. — Ты первая женщина, которой я позволяю потрогать мой новый фаллос.
— Надо же, какая честь. — Сью-младшая взяла фаллос в обе руки и стала рассматривать со знанием дела. — Похоже, он у тебя на самом деле новый. А еще мне кажется, он сшит из кусочков. А где твой старый фаллос?
И она подняла на Сьюзен свои насмешливые зеленые глаза.
— Это секрет. Но я открою его тебе, если ты откроешь свой. Идет?
— Идет. Только давай сядем под тент — здесь уж больно жарко, — предложила Сью-младшая и направилась к пестрому зонтику, под которым стояли два пластмассовых кресла.
— Чур, сперва я спрошу про твой секрет! — воскликнула Сьюзен. Она села в кресло и положила ногу на ногу. Фаллос встал торчком, и Сью-младшая прыснула со смеху. — Ты видела фаллос этого… нейрохирурга Эдварда Тэлбота?
— Моего братца, что ли? А зачем мне смотреть
Сьюзен молчала, усиленно соображая.
— Эй, ты же обещал. — Сью-младшая подтолкнула этого странного типа под локоть. — Так куда же делась твоя старая игрушка?
— Я подорвался на мине, и ее разнесло в клочки, — говорила Сьюзен, закрыв глаза и чувствуя с облегчением, что она наконец-то стала настоящим Эдвардом Тэлботом — духовно, физически и во всех других, каких только возможно, отношениях. — Это была немецкая мина.
— Бедняжка. — Сью-младшая протянула руку и погладила Сьюзен по плечу. — А новый у тебя нормально работает? — серьезно спросила она.
— Так ты говоришь, у этого нейрохирурга еще не было женщин? Это правда?
Сьюзен открыла глаза и с нескрываемым интересом уставилась на Сью-младшую.
— Похоже, что правда. Хочешь, спросим у него? Вон он идет купаться.
Сьюзен вскочила и подпрыгнула вверх на целый метр, что окончательно убедило Сью-младшую в том, что этот тип и есть та самая диковинка, привезенная миссис Джонсон из Танзании.
— Я убью этого ублюдка! — взвизгнула Сьюзен и издала боевой клич в регистре колоратурного сопрано. Она кинулась было наперерез Тэду, но вдруг, споткнувшись обо что-то, растянулась лицом вниз на траве и застыла в этой позе как мертвая.
— Эй, вставай, что же ты… — Сью-младшая наклонилась над ней и увидела ручеек крови, вытекающий из-под левой ляжки. — Тэд! — окликнула она брата. — Скорее сюда! Кажется, этот тип повредил свой новый фаллос. Бедняжка. Господи, да сколько же крови… — Она попыталась перевернуть Сьюзен на спину, и когда ей наконец удалось, громко вскрикнула и в ужасе отшатнулась.
Фаллос сломался пополам, и из него торчали неровные обломки пластмассовой трубки.
Детство Синтии Маклерой прошло в одном из больших южных поместий, помнящих о войне Севера с Югом. Она была романтична и темпераментна от рождения. К тому же ей рано попался в руки роман Маргарет Митчелл «Унесенные ветром». Прочитав его за один день и ночь — Синтии было в ту пору двенадцать — она мгновенно вообразила себя Скарлетт О’Харой, а обширное поместье отца называлось мысленно не иначе как «Тарой».
Их сосед, прыщавый балбес Томми Голдсмит, сын банкира, оказался вовлеченным в эту пышную постановку знаменитого романа, где ему отвели роль Эшли Уилкса. Он об этом не догадывался, но с удовольствием целовался в залитом лунным светом саду со своей очаровательной, взрослеющей не по дням, а по часам соседкой.
Южная кровь начинает закипать раньше крови северной, однако за Синтией следили в оба. До поры, до времени, разумеется. В частном женском колледже в Атланте, где девушка проучилась пять лет, преподавали исключительно старые девы и ветхие мумии, лет эдак пятьдесят назад бывшие существами мужского пола.