Месть в три хода

Волкова Ирина Борисовна

"Молодец. Держит себя в форме", – одобрительно подумала я, оценив впечатляющую мускулатуру.

Прыгнув в воду, Ив поплыл красивым правильным кролем. Я опять заскучала. Приятно, конечно, что хоть что-то увидела, но толку от этого мало. С другой стороны, чего я ожидала? Что Беар на моих глазах еще кого-нибудь изнасилует?

Дверь дома снова открылась, и я нервно подалась вперед, чуть не потеряв при этом равновесие. Теперь я знала, что зря сомневалась в словах Аглаи, как бы странно вся эта история не выглядела.

К бассейну, пританцовывая, двигался дьявол,

словно сошедший со страниц "Изгнания бесов" – обтягивающее черное трико, высокие ботфорты, красные рожки, взлетающий при прыжках красный хвост с кисточкой на конце. Глаза адского создания были скрыты за вшитыми в ткань зеркальными стеклами. Обведенные хищными красными контурами, стеклянные вставки отражали солнечный свет, напоминая миниатюрные жерла изрыгающих пламя вулканов.

Танцуя и подпрыгивая, черт дважды проскакал вдоль бассейна. Двигался он очень грациозно, я бы даже сказала – женственно, и если бы не широкие плечи и узкие бедра, я бы склонилась к мысли, что под обтягивающей черной тканью скрывается красотка из стрип-бара.

Ив теперь плыл медленно, держа голову над водой. Его губы двигались, но, к сожалению, расслышать, что он говорит, я не могла.

Остановившись на краю бассейна, дьявол просунул руку себе между ног и расстегнул вшитую в паху молнию. Предмет, извлеченный им наружу, не был покрыт кабалистическими письменами и явно уступал по размерам инструменту, описанному Аглаей в "Изгнании бесов", что, впрочем, не удивляло – в противном случае парень запросто мог бы попасть не только в книгу рекордов Гиннеса, но и в энциклопедию медицинских курьезов.

Плещущийся в бассейне писатель отреагировал на бесстыдное поведение нечистого с большим энтузиазмом и энергичными жестами предложил ему присоединиться к себе.

Дьяволу эта идея понравилась, и, нащупав на затылке замочек еще одной "молнии", он потянул его вниз, вдоль спины, освобождаясь от черной эластичной оболочки, как змея от старой кожи.

В окулярах мелькнули вьющиеся золотые кудри и любовно подрумяненная загаром атласная кожа. Наклонившись вниз, дьявол, решивший преобразиться в ангела, скинул сапоги, высвободил из черного эластика ступни изумительно стройных ног и выпрямился, потягиваясь, раскинув руки в жесте, которым индусы приветствуют солнце.

Бинокль чуть не выпал у меня из рук. Интересно, сколько еще сюрпризов подарит мне сегодняшний день? Парень, ласточкой сиганувший в воду, был тем самым, что пересек Английский бульвар перед отелем "Негреско". Меньше всего я ожидала увидеть златокудрого херувима, некогда покусившегося на мою честь в холодном осеннем лесу, на вилле лауреата Гонкуровской премии и одного из самых популярных современных писателей.

Пока я, ошеломленная головокружительной карьерой русского насильника, размышляла о прихотливых путях судьбы, Ив сдернул себя трусы и предался тем самым, отнюдь не поощряемым церковью забавам, за которые в свое время бог обрушил мощь своей тяжелой артиллерии на погрязшие в аналогичном грехе Содом и Гоморру. Вероятно, с тех пор Господь стал придерживаться более либеральных взглядов, ибо раскаты грома

не прокатились по безмятежно-лазурному небу, и грозная молния не ударила в мозаичное дно бассейна.

Вздохнув, я опустила бинокль. Не то, чтобы меня смущали гомосексуальные утехи. Скорее, дело было в том, что голливудские боевики, к которым испытывал особое пристрастие мой третий бывший муж, настолько наскучили нам обоим обилием затянутых постельных сцен, что в последнее время мы просто проматывали их, как рекламу, в надежде обнаружить среди бесконечного траханья хоть какое-то интересное действие.

Поскольку ускорить развитие событий в данном случае не представлялось возможным, я решила воспользоваться моментом и перекусить – волнение всегда пробуждало во мне аппетит.

Пенистая струя теплой кока-колы с сердитым шипением вырвалась из банки и окатила мне ноги. Чертыхнувшись, я поставила банку на землю и достала из рюкзака бутерброды, щедро нафаршированые яйцами, луком, анчоусами кусочками тунца и молодыми артишоками.

Разделавшись с ними, я снова взялась за бинокль, и, как оказалось, вовремя. Ив со златокудрым херувимом уже выбирались из бассейна. Блондин растянулся на шезлонге, а писатель, нежно поцеловав его на прощанье в подрумяненное солнышком плечо, направился в дом.

Прошло еще с четверть часа. Херувим переменил позу, перевернувшись со спины на живот. Я опять заскучала, но тут к бассейну снова вышел Беар. Он был одет в светлые брюки и трикотажную рубашку-"поло" с короткими рукавами. Что-то сказав блондину, писатель двинулся к гаражу. Пару минут спустя из ворот виллы выскользнул большой темно-синий автомобиль с откидным верхом. Марку его на таком расстоянии я определить не смогла.

С биноклем в руках я нервно вскочила на ноги, соображая, что делать дальше: преследовать Ива, или для начала пообщаться с блондином. Первый вариант отпал автоматически: пока я, пробираясь через колючие кусты, добралась бы до своего "ситроена", Беар вполне успел бы домчаться до Сан-Тропеза.

О чем говорить с голубым херувимом-насильником я точно не представляла. Не спрашивать же его, в самом деле, кто именно – он или Беар насиловал Аглаю, и зачем им это понадобилось! В то же время непреодолимый внутренний импульс побуждал меня в срочном порядке познакомиться с блондином.

В основе этого импульса, несомненно, лежало мое проклятое любопытство. Мне страшно хотелось узнать, как златокудрый насильник ухитрился стать любовником знаменитого писателя, а также прояснить целый ряд других, не менее занимательных вопросов.

Пока я пробиралась через кусты, в моей голове сложилась вполне логичная версия изнасилования Аглаи. Над Глашей надругался не Беар, а мой херувим. Ив, скорее всего, даже не подозревал об этом.

Хоть я и не решилась бы сказать об этом Аглае, "Бесконечное падение" Беара понравилось мне больше ее "Расколотых снов". Несмотря на явную схожесть целого ряда эпизодов и поворотов сюжета, Ив писал намного динамичнее и сочнее, не увязая в переживаниях героини, и его книга постоянно держала читателя в напряжении.