Месть Слизерина

Захарова Наталья Анатольевна

– Почему?

– В записях Хореса написано, что Смерть является дочерью Любви. Ее мать единственная, кому она оказывает поблажки. Только ради нее она может кого-то отпустить. Поэтому на всех Певереллах, как на потомках Смерти, лежит... заклятие, не заклятие... не знаю, как это назвать, правило, что мы женимся по любви, как это сделал Хорес.

– А как она выглядела?
– с горящими глазами спросил Салазар.

– Пойдем.
– улыбнулся Игнотус.

Они прошли в подвальную

часть замка, туда, где располагался Ритуальный зал. Рядом был расположен еще один зал - Зал Предков. Игнотус открыл двери и провел сына к статуям, стоявшим возле стены. Они изображали мужчину лет сорока, высокого, с гордым разворотом широких плеч, длинными волосами до пояса и резкими чертами симпатичного лица. Не красавец, но обаятельный. Он с нежностью смотрел на стоящую напротив него девушку - невысокого роста, ему по плечо, с длинными, до пят, волосами и невероятно красивым лицом - брови вразлет, высокие скулы, пухлые губы в полуулыбке, длинная шея и изумительная фигура.

– Теперь я понимаю, почему Хорес влюбился.

Игнотус согласно кивнул. Маги поклонились статуям и вышли из зала.

– И что теперь?
– спросил Салазар, направляясь вместе с отцом в кабинет.

– Ничего.
– пожал плечами маг.
– Просто смотри по сторонам, вдруг тебе повезет.
– Он остановился, и внимательно посмотрев на сына, неожиданно его обнял.
– Надеюсь, тебе повезет. Пусть тебе повезет.

– А у тебя так же было?
– тихо спросил подросток.

Игнотус мечтательно улыбнулся. Перед глазами пронеслась его встреча со своей будущей женой, свадьба, рождение дочери.

– Да, также. Это было как удар молнии - быстро и неотвратимо.

Салазар смотрел на улыбающегося отца и чувствовал, как внутри все замирает. Кто знает, может и ему повезет, и он тоже встретит кого-то, кто полюбит его. Хотя, кто знает, кто это будет. Тем более, с его удачей.

***

Гермиона стояла у окна и думала. В голове бегали самые разные мысли. Но все они касались того, кто стал для нее старшим братом, другом, а теперь и сюзереном. Гарри, а вернее, Салазар, был вне досягаемости, и разделяли их не мили, а годы - надежная преграда. Но девушка надеялась, что Гарри вернется, а пока ей остается только ждать. И надеяться на чудо.

***

Мрачный, как инфернал, Джеймс Поттер и его жена сидели в кабинете управляющего делами своего рода. Гоблин с трудом удерживал на лице равнодушное выражение, не давая проявиться той гримассе омерзения, что так и норовила выползти наружу. После того, как он узнал, что эти люди сотворили со своим собственным сыном, первенцем... Гоблины были жестоки и коварны, но они никогда не нарушали законы магии и не считали себя умнее всех. Да, они казнили, пытали, но не забывали, что такое честь и достоинство. А эти мерзости... Крюкохвата внутренне перекривило. Он будет заниматься делами этой семьи, это его работа, но на большее им рассчитывать нечего. Он отложил бумаги и с невероятным внутренним удовольствием ввел Поттера в состояние его дел. Состояние было удручающим. Финансово, конечно, было неплохо, даже очень, невзирая на то, что Джеймс мог пользоваться только своей долей

наследства. А вот магически...

– Итак, мистер Поттер, я могу сообщить вам следующее. Первое - связи между вами и бывшим Блэком (Джеймса перекосило) разорваны. Восстановить их невозможно, Главой Рода Поттер вы не являетесь. Принять его в Род вы также не можете - после обрыва связей это невозможно. Разве что, это сделает кто-то другой. Поищите, может найдете - Крюкохват оскалился.
– Следующее. После смерти Гарри Джеймса Поттера, титул Лорда Поттер остается в подвешенном состоянии. Ваш сын, Себастиан, может попробовать принять кольцо лорда в семнадцать лет. Возможно, ему повезет.

– Что значит - возможно, ему повезет?! Он станет Лордом!
– взорвался Джеймс. Крюкохват неприязненно на него посмотрел.

– То и значит. Если он будет соответствовать параметрам, определенным родовой магией. Не нам это решать.
– процедил взбешенный гоблин. Джеймс заскрежетал зубами. Это невыносимо! Мало того, что в газетах без конца мусолят их имя, в связи с оглашением завещания этого отродья, так еще и эта зеленая тварь нотации читает! Скоро придется выходить из подполья, хотя не планировалось делать это так рано. Общество бурлит, версии выдвигают дикие, Ремус мертв, Сириус практически мертв, от покойника отличаясь только тем, что дышит. А все из-за этой твари! Надо было убить его, доделать то, что не смог Волдеморт.

Джеймс костерил своего покойного первенца, совершенно не считая, что они в чем-то виноваты. Он вообще считал себя всегда и во всем правым. А на остальных плевать.

***

Гермиона прочитала письмо, украдкой сунутое ей Малфоем. В нем Люциус Малфой предлагал встретиться в Хогсмите, в воскресенье. И давал адрес места, где это можно спокойно сделать. Гермиона запомнила адрес и сожгла письмо. Осторожность еще никому не вредила. Она решила пойти на встречу. Интересно, чего хочет Люциус?

***

Волдеморт просмотрел последнее воспоминание Гарри Поттера и устало откинулся на спинку кресла. Сидящий рядом Снейп замер в кресле и украдкой вытирал появившиеся в уголках глаз слезы. Такого он не ожидал. Он конечно видел, что ребенок был зашуганным, но не подозревал, что у него была такая жизнь.

Волдеморт теперь многое понимал. Дамблдор закрутил гениальнейшую интригу. И у него могло все выгореть. Рано или поздно они с Гарри столкнулись бы в бою и скорее всего, оба умерли. А старик бы пожал плоды своих многолетних трудов. Как же! Воспитатель Героя, его чуткий и мудрый наставник! Какая жалость, что он умер! Но, увы, герои долго не живут!

Жаль, что все это вскрылось только с его смертью.

========== Глава 27. ==========

Хогсмит, воскресенье.

Гермиона неторопливо шла по Хогсмиту, лениво поглядывая по сторонам. Погода для ноября была достаточно теплой, но девушка все равно надела теплую мантию. Теперь, когда у нее появились средства, она могла позволить себе приобретать красивые, качественные вещи. Конечно, она и раньше не одевалась в рубище, все-таки ее родители были достаточно обеспеченными людьми для того, чтобы их дочь ни в чем не нуждалась, но проблема была в другом - Гермиону просто не волновала ее внешность.