Месть прошлого

Гичко Екатерина

– Ты не смог совладать с жаждой? – продолжала спрашивать сестра.

Иргалий объяснил, что из себя представляет эта жажда. Именно поэтому Ёрдел запретил девочкам подниматься наверх.

Но сам он никогда её не ощущал.

– Не надо было трогать их, – на глазах Майяри блеснули слёзы отчаяния, – нужно было потерпеть. Она проходит, я знаю. Ну зачем ты прикоснулся…

Ёрдел резко отвернулся и замер, будто бы к чему-то прислушиваясь.

Сработала охранка на краю леса. Кто-то вошёл. Их было много.

–

Ёрдел? – Майяри вскинула на вставшего брата обеспокоенный взгляд.

– Я выйду, – мужчина шагнул в сторону сеней и, остановившись, напомнил: – Наверх нельзя, – и уже ступив за порог, опять остановился и добавил, глядя на Лоэзию: – Тебе можно.

– Мне? Почему? – удивилась та.

– Потому что ты не хаги, – Майяри, кажется, начинала понимать ход мыслей брата.

Но Ёрдел уже закрыл за собой дверь, не став подтверждать или опровергать её предположение. Уже на улице он понял, что так и не ответил на вопрос сестры.

«Ну зачем ты прикоснулся…»

Ему ведь просто надоело. Ослабевшие кости постоянно ломались.

А теперь не ломаются.

Мужчина отщёлкнул крышечку со светильника, висящего на поясе, в воздух потянулась тонкая струйка дыма, и тёмный исчез.

Глава 80. Решение Ёрдела

Нужный след найти было не так легко даже с такой интуицией, как у Ранхаша. Разум постоянно подсказывал наиболее удобные места для схрона, нашёптывал направления, а дар сов в основном молчал и шевелился, только если харен наконец выбирал нужную дорогу. И то не всегда. В другой ситуации помогли бы следы, но тёмный их не оставлял.

В итоге всю ночь они прокружили по городу, ранним утром вышли за его пределы и добрались до леса. Царила утренняя стынь, между деревьями ещё не опала тонкая пелена тумана, а под ногами хрустели остатки снега и покрывшаяся ледком трава. Зима всё ещё держалась за землю, но на ветвях уже набухли почки, а в морозном воздухе пахло землёй.

– Он здесь проходил или живёт? – Шидай внимательно осмотрелся.

За ночь он успел успокоиться и прийти в себя, но пообещал, что отъест у Майяри весь филей, когда они её найдут.

– Живёт, – отозвался Ранхаш. Интуиция зашевелилась именно на этом предположении.

– Вряд ли мы так просто найдём его берлогу, – досадливо скривился лекарь. – Ох как я надеюсь, что он забрал Майяри только из-за братской любви…

Ранхаш тоже на это надеялся, но помнил, как именно прошла первая встреча Майяри с братом после долгой разлуки. Ведь он на неё напал и едва не убил. Он пытался украсть её. Может, сейчас он просто довершил начатое?

Подчинённые разбрелись в разные стороны, чутко присматриваясь к следам, принюхиваясь и прислушиваясь.

– Ранхаш, а представь, что он забрал её действительно из братской любви? – узнав, что Майяри вероятнее всего украл её таинственный

брат, Шидай уже не терзался прежним беспокойством и даже находил ситуацию немного забавной, хотя у него не было ни одной причины доверять тёмному такую ценность, как невеста сына. – И теперь не захочет отдавать. Ну вот не приглянешься ты ему в качестве жениха.

Редий осуждающе посмотрел на лекаря. Господин и так не в себе, а он ещё его и подначивает.

– Майяри любит меня, – холодно ответил Ранхаш. – Ему придётся смириться.

– Я слышал, сумеречники считают, что сердце женщины глупо и доверять ей выбор мужа – сущее безрассудство.

– Безрассудство – не прислушиваться к желаниям Майяри, – веско обронил Ранхаш. – Она всё равно попытается их достичь, и это может обернуться большими неприятностями. Ты знаешь об этом не хуже меня.

– Вот бы и он узнал, – мечтательно протянул Шидай, – а то что мы вдвоём страдаем.

Невидимый Ёрдел внимательно прислушивался к словам седого оборотня и ответственно пытался их запомнить. Вдруг лекарь остановился, развернулся прямо к нему и подозрительно принюхался.

– Что такое? – мгновенно напрягся Ранхаш.

Ноздри Шидая опять раздулись, и оборотень почесал шею.

– Да показалось вроде.

Ёрдел подождал, пока мужчина отойдёт, и поднёс рукав к носу. Действительно чем-то пахло. Чем-то, что он не учёл при создании своего артефакта. «Гости» продолжали углубляться в лес, а тёмный неспешно охлопал свои карманы, обнаружил в одном из них выпуклость и вытащил на свет что-то, замотанное в тряпицу.

В тряпице нашлись мясо и хлеб.

Ёрдел растерянно моргнул, пытаясь вспомнить, когда и, главное, зачем засунул это в свою одежду.

И он ли это сделал?

Дверь хлопнула. Лоэзия приподнялась на постели и с интересом выглянула в соседнюю комнату, но господин тёмный не показался. Раздался ещё один хлопок, и девушке почудилось, что скрипнула ступенька. Оглянувшись на задремавшую Майяри, девочка осторожно спустилась с постели, прокралась к двери, ведущей в сени, и прислушалась. Вскоре она уловила звук, но шёл он откуда-то из-под пола. В щелях замелькал свет, и Лоэзия, помедлив, опустилась на колени и прильнула к одной из них.

Обзор был не самым лучшим, она видела только макушку мужчины и кружащихся мошками светляков. В их сиянии пар, поднимающийся от купальни, окрашивался в жутковатый голубой цвет, а по воде скользили хищные золотые блики. Лоэзия переместилась к другой щели – она уже знала самые удобные: подглядывала за мужчиной, когда тот рыл котлован, – и замерла.

Интересно, что ему нужно? Последний раз он делал какой-то хитрый отвод воды и выводил к котловану один из подземных ключей. Сам он никогда там не купался, даже плащ не снимал, когда входил.