Месть Проклятых
Шрифт:
– Но повелительница лесных воинов, нагнувшись над колыбелью, дала мальчику второе имя - дабы уберечь от губительных страстей и низменных чувств, неизменно преследующих род человеческий. Айлекс, что означает...
– Защитник, - вдруг пересохшим языком прошептал старый граф, не хуже иных мудрецов знающий древний язык.
И неизвестно, где бродили думы властелина Семигорья, но тут сбоку подскочил нетерпеливо облизывающий губы святой брат и бесцеремонно потеребил шитый серебряной нитью рукав камзола.
– Давайте же, давайте скорее жечь эти проклятые исчадия ада!
– Всё готово?
– граф недобро ощерился.
И Заник поёжился
– Ну что ж, пусть сегодня огонь очищающий примет в свои жаркие объятия заблудшую душу!
– голос вельможи весенним громом разлетелся по замковому двору, словно на миг к его хозяину вернулась молодость.
– Возьмите этого жирного монаха - и на костёр!
"А ещё сообщаю вашему святейшеству, что бесы завладели душой преподобного брата Марка. Зимы у нас в Семигорье суровые, а нынешняя выдалась так просто на диво студёной. Только вином и спасались - спасибо всеблагим небесам, кто-то из стариков надоумил нашего светлого графа, и их сиятельство вдоволь загрузили бочонками подвал. Так вот, пристрастился брат Марк к зелью - с самого праздника середины зимы, почитай, и не просыхал.
И в начале лета таки одолели его демоны. В глазах огонь адский, изрыгать проклятия и богохульства начал. А изо рта пена, будто объелся корня мыльнянки. Уж на что я в кольчуге был, а и то забеспокоился - вдруг покусает? И дошёл до того покойный брат, что стал требовать, дабы граф живьём сжёг своих внуков.
Насилу его трое дюжих воинов скрутили - хотя брат Марк прежде ни силой чресел, ни шириной плеч не отличался. Знать, сильные бесы попались. А когда на костре очищаюшем горел, то читал я, ничтожный, над ним молитву - уж как бедолагу карёжило да плющило! От воя демонов камни со стен замка обваливались. Едва цепи медвежьи не порвал да столб не вывернул..."
Глава 1.
– Эй ты, хам - ну-ка, бегом ко мне!
– от столь грозного и бесцеремонного голоса Айлекс даже обернулся.
На опушке леса, из которого выходил юноша, на белоснежном жеребце красовался закованный в блестящую броню всадник. В другое время одетый в простую походную одежду Айлекс не преминул бы указать грубияну на его ошибку, предъявив родовой знак на плече и назвав своё имя. А потом ещё и стребовать пригоршню монет в качестве компенсации - не убивать же дурака, в самом-то деле! Но на щите рыцаря красовался знак Святой церкви. Вертикальная полоса, символизирующая столб, у коего терпел свои муки Хранитель, и три косых черты, означающие стрелы мучителей.
В последние годы религия Единого сильно окрепла - настолько, что в открытую провозгласила себя превыше всех остальных. А паладины её, набираемые из самых крепких да преданных матери-церкви слуг, обучались в монастырях Заозёрья не только воинским наукам. Тайные обряды, умение читать в помыслах и сердцах людских - а пуще всего святые молитвы, имеющие столь необъяснимую власть над душами людей.
И всё же, в свои двадцать зим Айлекс уже давно заметил, что равнодушен к Белому Богу, как ещё называют Хранителя лесные духи. И что молитвы и проповеди не только не имеют над ним никакой власти, но вовсе
Слушать тот бред, что несут святые братья с амвона в небольшой замковой церкви Эверардов, он ходил только "чтоб как все" - дед пару раз даже одобрительно ухмыльнулся в седые усы, заметив, что его набегавшийся по окрестным лесам и горам внук откровенно спит, спрятавшись за широкими кринолинами своей тётушки, леди Эвелин.
Вот и сейчас, вернувшись из покрывшегося нежной весенней зеленью леса, где он повидался с озорно смеющейся Весини, ради сына оставившей на время свой весенний хоровод вокруг Прадуба, и куда он собирался вечером вернуться на назначенное озёрной феей свидание, Айлекс находился в самом распрекрасном расположении духа. Лес и горы, глубины подземных пещер и ласковые воды ручьёв - вот где он чувствовал себя дома! В ушах ещё журчал радостным ручейком голос матери, на губах сладко горел всё-таки сорванный с губок очаровательной феи Делини поцелуй - в общем, жизнь прекрасна!
– Это вы мне?
– небрежно поинтересовался Айлекс, уважительно смерив взглядом стать всадника и ширину его плеч. Здоров, зараза... где ж таких берут только... а меч-то в замке остался...
– Тебе, змеёныш, тебе, - в словах паладина слышалась то ли издёвка, то ли презрение.
– Всё-таки я выследил тебя. Якшаешься с лесной нечистью - неужто отпираться станешь?
Вслух помянув Падшего недобрым словом, Айлекс затем в таких отборных выражениях прошёлся по ушлому фанатику и его наставникам, что одобрительно заржал бы старый матершинник боцман, с коим они так славно погуляли однажды... По мере слов юноши постная физиономия рыцаря вытягивалась, а в потемневших глазах разгоралось пламя.
И всё же, паладины крепко умели держать себя в руках и не давать волю гневу. Но если уж давали - то только держись! Лучших бойцов, защищённых к тому же святыми молитвами, сыскать в здешних краях трудновато.
– Значит, отрицаешь?
– переспросил он.
Многое мог бы сказать ему Айлекс. Только знал он, что это бесполезно. Бесполезно толковать с теми, кто отрицает основы мирозданья, зная только свои раз и навсегда вызубренные святые писания.
– Если тут кто и есть нечисть, так это ты, - процедил юноша, храбро глядя снизу вверх.
Блеклые, словно выцветшие, брови всадника всё же поползли вверх. Хоть официально святая церковь, к её великому сожалению, и не получила полную власть в этих краях, её паладины уже почти в открытую провозгласили, что единственный для них закон - обет служения Хранителю. А уж здесь, вдали от людских глаз, он мог себе позволить всё, что угодно.
– Не очень-то приятно будет всем услышать, что внучок графа Эверарда на короткой ноге с лесными демонами...
– процедил он.
Мощная длань возделась над землёй в направлении задумчиво переминающегося с ноги на ногу Айлекса, и тот услышал, как с уст рыцаря слетает одно из самых страшных проклятий. Однажды юноша видал после такого - в каком огне, в каких муках развоплощался адский демон, покусившийся на душу беспутной вдовы Селии, вместе с нею самой.