Месть предателя
Шрифт:
– А где наше «Жигулевское»? – поинтересовались в унисон Ветров с Гордеевым.
– С вашим «Жигулевским», пока моя машина в ремонте, я все подошвы сотру. Не было его. Дефицит какой-то…
– Не в тех местах искал, – улыбнулся Гордеев.
– Возможно, – уклончиво ответил Райский.
– А что с «фордом»? – поинтересовался Ветров.
– Сегодня, Андрюша, мы с Вадимом родились во второй раз, – опередил Райского Гордеев.
– Юра, а ты ведешь хронологию своих дней рождений? – задал каверзный вопрос Ветров. – Тех, что я знаю, наберется побольше десятка.
– Не считал. В этом вопросе я как та девушка, очень желавшая выйти замуж. Для нее каждый новый мужчина всегда был только вторым – после того, единственного, который погиб космонавтом или сгорел пожарником на работе…
– Ага, а еще замерз полярником в Антарктиде, – подхватил Ветров.
Райский тяжело вздохнул.
– Так что же с твоим «фордом», Вадим? – обернулся к нему Ветров.
Райский стал коротко рассказывать о случившемся, опустив лишь те детали, которые могли охарактеризовать его не в лучшем свете. Например, о своем оцепенении.
– Да, количество чрезвычайных происшествий в Москве растет день ото дня, – подвел черту под услышанным Ветров. – Значит, ты сейчас прямо со станции техобслуживания?
– Да.
– Они хоть как-то объяснили причину?
– Сказали, что им нужно время.
– Интересно, чем мог быть вызван отрыв переднего колеса? Юра, а у тебя есть какие-нибудь версии? Ты же все время находился рядом с ним.
– Скорей всего, халатность слесаря, – высказался Гордеев.
– Я уже говорил и тебе, и майору, составлявшему протокол происшествия, – поморщился Райский, – что собственными глазами видел, как сегодня на автозаправке слесарь, подкачавший мне баллоны, заодно и подтянул гайки на колесах. Вряд ли бы он на моих глазах рискнул схалтурить. Здесь что-то другое. А что – не знаю. Я не специалист.
– Тем более если ему заранее известно, чем это может закончиться. И для водителя машины, и для слесаря, – поддержал Ветров.
– Следствие продвигается, – улыбнулся Гордеев. – Но с пивом, да еще под хорошую рыбу, оно неминуемо пойдет по верному следу. Вадим, доставай стаканы. Они в том узком шкафчике. А ты, Андрей, займись рыбой. Я за пивом.
С кухни Гордеев вернулся с небольшой плетеной корзинкой в руках. Из нее, как ружейные стволы, торчали бутылочные горлышки.
– Чтоб хоть какое-то время не отвлекаться. Остальное в холодильнике, – ответил Юрий Петрович на вопросительные взгляды приятелей. – Мне кажется, что нынешний вечер будет посвящен анализу событий дня. – Он поставил корзинку на журнальный столик. – Разбирайте пиво.
Затем вставил кассету в видеомагнитофон, запрограммировал его на запись футбольного матча и выключил телевизор, но, подумав, включил радиоприемник и настроил на какую-то волну.
– Посмотрю позже, – объяснил он свои манипуляции с техникой и подсел к остальным. – Вы же футбол не любите. Будем слушать радио.
– Вадим, а после заправки ты еще куда-нибудь заезжал? – спросил Ветров, после того как выпил несколько стаканов подряд и утолил жгучую жажду. – Может, где-то оставлял машину без присмотра. Колеса в Москве воруют
– Нет. Времени не было. Сразу же после заправки – на работу. Машину поставил под окном своего кабинета.
– Пример господина Гордеева оказался заразительным?
– Береженого Бог бережет, – подтвердил, усмехаясь, Гордеев. – Мне тоже, можно сказать, повезло: жив остался.
– Потом мы с Юрой поехали обедать в тот ресторанчик, где ты нас встретил. Затем опять в контору. Ну а по пути туда все это и случилось.
– Машина оставалась без присмотра минут сорок. Столько мы находились в ресторане, – подытожил Гордеев. – Плюс к этому какая-то бригада эвакуаторов прямо на наших глазах возилась с колесами «форда».
– Они навесили свои блокираторы на колеса и собирались транспортировать мою машину на какую-то платную стоянку, – обиженно произнес Райский.
– Постановление правительства Москвы? – риторически спросил Ветров.
Райский кивнул.
– Пришлось договариваться с гаишником, – продолжил Вадим.
– И что, Андрей, самое интересное в этой ситуации, – заметил Гордеев, – это то, что сначала, когда Вадим парковал машину, никакого знака, запрещающего стоянку, не было, а потом, когда мы вышли из ресторана, он вдруг появился… Вместе с бригадой эвакуаторов…
– И гаишником, – добавил Райский. Ему было жаль денег, ушедших на взятку блюстителю дорожного порядка.
– И если версия об ослабленных гайках подтвердится, – продолжил свою мысль Гордеев, – это значит, нельзя исключить, что кто-то из них и мог над ними поработать.
– Представитель страховой компании этим уже занимается, – сделав глоток пива, сказал Райский. – Кстати, он забрал гайки – для экспертизы. Хочет проверить качество металла. Говорил, что сейчас часто встречается некондиционный крепеж. Везут из Азии, а продают как европейский. Чаще всего выдают за германский…
– Надо бы и пузана гаишника проверить. Что-то тут не то, – задумчиво произнес Гордеев.
– Не плохо бы. А то мимо этих хапуг в форме ни пройти ни проехать. Номер его бляхи я пока не забыл, – оживился Райский. Он вновь вспомнил о зря потраченных деньгах.
– Придется просить помощи у Турецкого. Если Александр Борисович в Москве, он поможет. Но по пустякам к нему обращаться не стоит. Подождем немного. – Юрий стал складывать в корзинку пустые пивные бутылки и отправился на кухню. Погремел в холодильнике посудой. А когда вернулся в комнату, из плетеной корзинки опять торчали стволы непочатых пивных бутылок, покрытых испариной.
– Да, остается дожидаться результатов экспертизы, – откупоривая очередную бутылку, проговорил Ветров. – До чего ж люблю холодненькое!
– А я – отличную рыбу! – заслуженно оценил Райский гостинцы из Астрахани.
– Ну а мне, – заключил Гордеев, – нравится и то и другое.
– Так. Поехали дальше. На чем мы в ресторане остановились? – напомнил Ветров. – Ты говорил о каких-то клиентах, из-за которых в Москве взлетают на воздух зеленые «фольксвагены-гольфы».
– Точно! – подтвердил Райский.