Месть павших

Кашмир Ивина

Ознакомившись с содержимым второй папки, я судорожно потянулась к третьей. Несколько долгих мучительных минут я рассматривала портрет моего биологического отца, сделанный карандашом. Портрет был нечетким, местами размытым, словно художник, рисовавший его, куда-то спешил. Я смотрела в эти до боли знакомые глаза и не могла поверить, что этот человек, числившийся злодеем мирового масштаба, мой отец…

Остальные портреты «главарей» мне ни о чем не говорили, этих лиц я никогда не видела. Изображение моей мамы отсутствовало, толи драконам ее личность была неинтересна, то ли не было тех, кто смог бы описать ее внешность. В общем, информации по управленцам ордена было ничтожно мало, да и откуда ей взяться?

Судя по всему, эти лица недосягаемы не только для чужих, но и для своих. С таким-то масштабом деятельности ордена, главарей уже давно возвели в ранги богов, не меньше. К изображениям прилагался и краткий перечень заслуг, но я не стала заострять на них внимание.

А вот от содержимого третьей, четвертой и пятой папок мне поплохело. На первых же десяти страницах третьей папке красочно описывали первые преступления ордена на территории темных эльфов, но смутило меня не это, а красочное изображения посиневшей эльфийки, которой преступники остановили дыхание. Этот инцидент случился давно, лет семнадцать назад, и считался одним из первых зверских преступлений, совершенных магами крови. Первые годы преступления совершались на территории темных эльфов. Почему? В папках не говорилось, но я знала почему. Потому что поклонник, покалечивший жизнь моей матери, происходил из темных эльфов. Совсем не мудрено, что это была своеобразная месть.

Поначалу преступники выбирали молодых эльфов, происходящих из аристократических семей, приближенных к трону, и жестоко с ними расправлялись. Но вскоре начали нападать и на аристократию светлых эльфов. Драконы тоже пострадали — было совершенно несколько нападений и убийств молодых драконов, отпрысков местной аристократии. Убивали исключительно с помощью фирменной магии, способной останавливать не только дыхание, но и поражать жизненно важные органы. Вскоре все мировое сообщество пришло в настоящий ужас. Ведь до совершения ряда столь жестоких преступлений никто из «высших рас» не знал о существовании ордена. Эльфы и драконы не особо интересовались положением дел в человеческих государствах, а когда начали интересоваться — было уже поздно.

После ознакомления с последними папками, я очень долго сидела на кровати, спрятав лицо в ладонях, и пыталась прийти в себя.

У меня болело сердце за всех тех, кого убили, и за всех тех, кого убьют… Это самая настоящая война, исход которой неизвестен.

«Они хотят захватить мир» — слова, сказанные Рэйнаром, обрели новый смысл. Я чувствовала себя не только птенцом, жившим много лет в скорлупе, но еще и песчинкой, не способной ни на что повлиять… Нет, не так. Конечно, влиять лично я не могла, но кто сказал, что меня нельзя использовать в целях шантажа тех, кто дал мне жизнь? Если верить словам лорда Бэкшота, биологические родители обо мне никогда не забывали, а значит — я им дорога. Если все так, как я думаю, тем, кто обладает властью, вроде Рэйнара или того же Анарэля, очень выгодно держать меня «под рукой», чтобы, так сказать, в случае чего, обменять на что-то более существенное. Теперь я, наконец, осознала, зачем я нужна Рэйнару. Горько, но, увы, ожидаемо…

Ночь прошла в слезах. Я упивалась горем не только из-за своей незначительной роли в этой ужасающей истории, но еще и потому, что оказалась настолько глупа, что верила в то, что смогу когда-нибудь жить нормальной жизнью. Нет, нормально жить мне никто и никогда не позволит. После всего того, что натворили маги крови, это просто теоретически невозможно. Их люто ненавидели не только за убийства ни в чем неповинных эльфов и драконов, но и за их магию…

В одной из папок я натолкнулась на небольшой статейку из старой газеты, в которой говорились, что носители проклятого дара все поголовно подлые, хитрые и жестокие. Не знаю, какие цели преследовали авторы этой провокационной статьи, но

уверена, что они опирались далеко не на научные исследования. К сожалению, правда такова, что многие действительно верят, что маги крови — ужасные люди, и мне, как бы я не старалась, не удастся доказать обратное.

Глава 10

Бессонная ночь хоть и не обессилила меня, но, благодаря бесконечному рою беспросветных мыслей, крутящихся в голове, подвергла в жутчайшее уныние.

На учебу я не пошла, на завтрак тоже не спустилась. Несколько раз в дверь стучала госпожа Эшоу, спрашивая о моем здоровье, два раза приходил господин Плюмберт, но все они ушли ни с чем. У меня не было ни сил, ни желания с кем-либо вести диалог. Наверное, так и проявляет себя депрессия — безразличием ко всему. Так, уперев безжизненный взгляд в потолок, я провалялась практически до обеда. И неизвестно сколько бы я еще лежала, жалея себя, если бы не Эрейэль, безцеремонно вломившийся ко мне в комнату.

— Ну и что это значит, Бриггит? — рявкнул он, как только убедился в том, что со мной все в порядке.

Я промолчала, жестом указав на папки, сгруженные на стуле.

— И что это? — скептически вопросил эльф, подойдя к стулу. — Так, так, так, интересно. И что? Ага. Орден. Ага, — он листал все эти папки небрежно, не вчитываясь, в отличие от меня, потратившей практически всю ночь на чтение. — И что? — удивлению эльфа не было предела. — Ты хочешь мне сказать, что расстроилась из-за этой макулатуры?

— Это не макулатура, — хрипло возразила я, приподнявшись на локтях. — Это факты!

— Какие факты, Кайниэль? — хмуро вопросил Эрейэль, окинув меня недоуменным взглядом. — Это просто сведения о преступниках, к которым ты ни имеешь никакого отношения.

— Я маг крови, и это автоматически причисляет меня к ним, — устало пробормотала я, поджав губы.

Эрейэль тяжело вздохнул, возведя глаза к потолку.

— Кайниэль, тебе не кажется, что в твоей жизни слишком много драмы? — вкрадчиво уточнил он, поймав мой раздраженный взгляд. — Может, пора перестать себя жалеть и начать действовать? Роль жертвы тебе не идет.

Как бы мне того не хотелось, но Эрейэль прав. Роль жертвы мне действительно не подходит… Но если я не жертва, то кто? Палач?

— Между прочим, из-за тебя я прогулял руны! — обвиняющим тоном продолжал Эрейэль, ткнув в меня пальцем. — Сбежал с занятий, беспокоясь о тебе. Думал, ты в беде, а ты нежишься в кровати и плюешь в потолок. Не стыдно?

От брошенной мною подушки эльф ловко увернулся. От второй и третьей — тоже, но, когда в ход пошел нож, вытащенный мною из-под матраса, Эрейэль заметно напрягся. Правда, и от ножа этот наглец увернулся, подпрыгнув аж до потолка. Мы принялись заливисто хохотать, бросая друг в друга предметы, лежавшие в моей комнаты, и я не сразу замечаю, что мрачные мысли, не покидавшие мою голову всю ночь, медленно отступают. В момент, когда с ладоней Эрейэля срывается поток воздуха, я запускаю в его синюю макушку настольную лампу. Эльф увернулся, но его кровожадная улыбка говорила о том, что мне пришел конец. В какой-то неожиданный момент наш миниатюрный спарринг превращается в самый настоящий: я, уворачиваясь от очередного запущенного в меня предмета, самым натуральным образом вывалилась из окна.

Выражение лица друга, кинувшегося за мной следом, я еще долго не забуду.

В этот раз моя жизнь не проносилась перед глазами ярким калейдоскопом событий. Я просто свалилась в заросли колючего зеленого кустарника, и меня разбирал такой истерический смех, что, казалось, его слышала вся округа. Вытянутые от удивления лица домочадцев, мелькнувшие в окнах, рассмешили меня еще больше.

— Ты сейчас от смеха лопнешь! — выкрикнул Эрейэль, который вальяжно сидел на подоконнике окна и с улыбкой глядел на меня.