Месть Орла
Шрифт:
Префект Каст снова наклонился вперед, не сводя взгляда со Скавра.
– Итак, Рутилий Скавр, мы обладаем подробными сведениями о том, где находится Орел легиона, который с нетерпением ждет, когда его вернут, но ни единого человека мы не можем отправить на его поиски, не подвергая их риску ужасного возмездия, если их ослушание будет обнаружено. Не говоря уже о наших связанных руках в этом деле. Но на вас и ваших людей такие ограничения не распространяются. Вы можете оказаться в пограничной зоне за несколько часов, а Орел Шестого в целости и сохранности вернется к себе в течение нескольких дней, не говоря уже о голове мертвого легата. Пришло время упокоить беднягу и позволить ему спать спокойно
Когда Скавр и его офицеры вернулись на причал в компанию офицеров легиона, их приветствовал первый транспортный корабль тунгрийской когорты, бочком подкатывающийся к причалу. У корабля было плоское днище, сконструированное скорее для грузоподъемности, чем для скорости, и, поскольку паруса по большей части были спущены, а парусина расправлена лишь настолько, чтобы позволить ему осторожно вползти в порт, он покачивался в набегающем приливе, и как знал Марк по собственному мрачному опыту это вызвало у людей на борту тошноту и желание скорее сойти на берег.
– Это ведь твоя центурия, не так ли, Дубн?
Здоровяк какое-то время пристально смотрел на корабль, прежде чем кивнул в знак согласия.
– Да. А, вот и мой несчастный сигнифер, который сбрасывает свой завтрак за борт. Жаль то печенье, которое он переводит.
– Он подмигнул Титу и Марку, прежде чем вытянуться по стойке смирно и отдать трибуну и старшему центуриону энергичный салют, выражение его лица было воплощением решимости.
– Я пойду, высажу их и отправлю в транзитные казармы, с вашего разрешения, примипил?
Юлий кивнул, и Тит с недовольным видом отмахнулся от него, наклонившись поближе к Марку и пробормотал рокочущим тоном, чтобы его услышал только его коллега.
– Кто-то должен сказать этому парнишке, что подлизыванием он ничего не добьется. Посмотри на ухмылку на лице префекта лагеря.
Оба центуриона уставились на сцену, развернувшуюся перед ними на истертых досках причала. Военный корабль "Меркурий" отдал концы и отходил задним ходом от причала, гребцы медленными, ритмичными гребками оттаскивали его тяжелый корпус от берега, в то время как морские пехотинцы на палубе бесстрастно смотрели вниз на легионеров, стоящих на страже десяти сундуков, доставленных ими из Германии. Юлий посмотрел на легионеров, затем снова перевел взгляд на медленно удаляющуюся громаду военного корабля.
– Они встанут на якорь в Ла-Манше, чтобы освободить место для другого транспорта, так что можете не сомневаться, что трибун Сорекс захочет прибрать эти сундуки, если в них содержится то, о чем мы все думаем, до того, как ему на шею свалится еще одна центурия наших парней.
Трибун легиона был занят оживленной дискуссией с прокуратором, сопровождавшим груз через Германское море, сверяясь с восковой дощечкой для письма, которую тот достал для его ознакомления. Затем, на глазах тунгрийских офицеров Авус вытащил из-за пояса кошелек, высыпал горсть монет перед трибуном и подождал, пока Сорекс выберет одну и поднимет ее для более тщательного изучения. Глаза Тита сузились, когда он увидел как двое мужчин обсуждают содержимое сундуков, и наконец он прорычал одно-единственное слово.
– Золото.
Марк кивнул, соглашаясь с мнением друга.
–
Сорекс вложил монету обратно в руку чиновника и кивнул, указывая на ближайший из сундуков. Он подождал, пока откроется тяжелый замок, отмахнувшись от ближайших солдат, прежде чем поднять крышку и на мгновение вглядеться в содержимое. Юлий фыркнул, разделив мгновение веселья со своим трибуном.
– Да, этот человек явно испытывает искушение, видя такое количество золота.
– Я сомневаюсь. - Марк и Юлий повернулись, чтобы посмотреть на префекта Каст, который молча подошел и встал рядом с примипилом. - Отец трибуна - чрезвычайно богатый человек и я сомневаюсь, что вид даже такого количества золота приведет его в восторг, когда собственность его отца в Риме, вероятно, легко может стоить в два или три раза дороже. Однако он позаботится о том, чтобы за сундуками тщательно следили, так сказать, приставит охрану к стражникам.
Марк нахмурился, увидев, как трибун перешел к следующему сундуку и взмахом руки приказал прокуратору открыть его для ознакомления.
– Зачем все это, префект? Зачем ввозить в страну столько денег одной партией и рисковать потерять все в случае шторма?
Каст пожал плечами.
– Такого рода информация мне неизвестна, да она мне и не нужна. Моя работа просто состоит в том, чтобы убедиться, что все это попадет в Тисовую Рощу без каких-либо потерь, после чего я аккуратно и надежно закупорю все это в сокровищнице рядом с хранилищем штандартов, а затем начну молиться на то зияющее пустое пространство в хранилище, где должен находиться Орел, и чтобы он оказался там до того, как у императора окончательно иссякнет терпение с Шестым.
Он вгляделся в туман, наклонив голову к темному пятну, которое медленно приобретало очертания другого транспортного судна, вползающего в порт, чтобы занять место, освобожденное теперь уже скрывшимся из вида военным кораблем.
– А вот и еще один из ваших кораблей. Я лучше пойду и перевезу это золото, пока Фульвий Сорекс не начал нервничать при мысли о том, что ваши солдаты могут растащить его драгоценный груз. Он и так выглядит примерно таким же нервным, как офицер запаса, которому предстоит экипировать сотню новобранцев.
Тунгры Пятой центурии высадились со своего транспорта с видом людей, испытавших глубокое облегчение от того, что их сапоги теперь уже навсегда ступили на твердую почву после недели, проведенной вблизи побережий Германии, Галлии и Британии. Несколько мужчин устало склонились, чтобы поцеловать деревянные доски причала, в то время как другие прикасались к амулетам или просто бормотали благодарственные молитвы за их благополучное возвращение на сушу. Оптион Квинт, ответственный за центурию, во время отсутствия Марка, заставил своих солдат пройти в обычном походном строю рядом с другими центуриями когорты, проверяя снаряжение каждого человека, чтобы убедиться, что никто из них не умудрился оставить что-нибудь на борту транспорта, когда они выбрались на сушу. Обнаружив, что один из молодых тунгров умудрился потерять и свой кинжал, и наконечник от одного из своих пилумов, он снова разразился тирадой оскорблений, когда униженный солдат вскарабкался обратно по трапу на корабль в безнадежной попытке найти свое имущество. Сигнифер центурии, коренастый здоровяк, чье морщинистое и обветренное лицо придавало ему вид человека, благополучно вышедшего на пенсию с имперской службы, счастливо усмехнулся и что-то пробормотал одному из солдат, стоявших позади него.