Месть нибелунгов
Шрифт:
— Эльза категорически возражает против этого, и, чтобы не бередить ей сердце, я запретил моему сыну поездку. Теперь он ненавидит меня, как пес ненавидит хозяина, посадившего его на цепь.
— Он больше похож на отца, чем вам бы хотелось, — пробормотал Эолинд: он был единственным при дворе, который не только знал правду, но и мог свободно говорить о ней. — Вы видите в нем Зигфрида?
Гернот потер лицо.
— Сигурд похож на Зигфрида как две капли воды. Иногда мне кажется, что меня преследует его тень. Эльза тоже это заметила.
— Ярость ксантенца трудно усмирить добром, — напомнил Эолинд. — Однако же вы сделали все возможное.
Гернот ухмыльнулся.
— Это правда. Его отец не оставил бы дрыка в живых. Наоборот, он собственными руками притащил бы тушу зверя, чтобы похвастаться. Но я переживаю из-за того, что Сигурд на меня в обиде.
— Должен признаться, что я понимаю королеву. На континенте неспокойно, и предзнаменования черны, как безлунная ночь. В замке будет безопаснее не только Сигурду.
Гернот задумался. Он сам всегда убеждал себя, что для Исландии никакой опасности не существует. Но что, если он выдавал желаемое за действительное? Кровные линии королевских родов были смешаны. Римляне захватили Бургундию, но Гернот по-прежнему был наследником короны. А после смерти его сестры, вышедшей замуж за Зигфрида, он мог бы стать и королем Ксантена. Нынешний правитель Ксантена Вульфгар мог назвать себя законным королем только после того, как будет сожжен или погребен последний из рода королей Бургундии.
— Ты думаешь, что Вульфгар готовит войну?
Эолинд чуть склонил голову.
— Он, конечно, неблагородный, но и неглупый король. Пока Ксантена ему достаточно, но почти ежедневно на континенте создаются и распадаются новые альянсы. Если сегодня он чем-то удовлетворен, завтра ему этого может уже не хватать.
Гернот кивнул.
— Что ж, тогда мое решение было правильным. Сигурд должен оставаться здесь.
— Как пожелаете. — Выдержав паузу, Эолинд решил задать королю еще один вопрос: — А как же все остальное королевство? И должна ли Исландия так же вооружиться, как и Ксантен?
Гернот поморщился.
— Ты имеешь в виду заботу короля о военной мощи страны? Созвать наемников? Выковать оружие? Первый же шаг в этом направлении заставит все остальные королевства обратить свой взор на Исландию. Кто хватается за меч, тот вызывает на бой. Возврата быть не может.
— Но ведь не мы сами определяем ход истории, — напомнил Эолинд. — Не делайте Исландию заманчивым урожаем, который противник должен лишь собрать.
— И что ты предлагаешь?
— Альянсы. Отправьте послов к Дагфинну и другим королям, чьи страны расположены на берегу моря. Мир означает свободную торговлю, и ни один из них не захочет от этого отказаться. Создайте союз, который отпугнет любого противника. Если мелкие территории сплотятся щитом к щиту, то покорить их будет сложно.
Гернот кивнул и тихо рассмеялся.
— Сейчас уже слишком поздно
— Наверное, так и есть, мой король.
Гернот обнял Эолинда за плечо.
— Что бы делало это королевство без тебя? Брюнгильда мудро поступила, оставив тебя правителем в этой стране.
Взгляд Эолинда помрачнел.
— Давайте больше не будем о ней говорить. Никогда. Как мы и договаривались.
Эльза шла по коридорам замка, словно дух в поисках выхода в потусторонний мир. В руке она держала небольшой факел, чтобы не споткнуться об острые края плит, из которых был сделан пол. В Бургундии работа каменщиков была искуснее, но она привыкла к грубой незавершенности зданий в Исландии. Она даже научилась ценить это. Где нет совершенства, там совершенства не ждут.
Она только что уложила Лилю спать. Малышка заснула мгновенно. Эльза хотела забрать у нее из рук отломанный рог, чтобы девочка ночью не поранилась, но даже во сне дочка крепко сжимала его в руках. Лиля обожала Сигурда, и любой его подарок был для нее священным.
Сигурд. Эльза вздохнула. Она понимала мальчика, как понимала и Гернота. Но они не видели ее снов, снов о смерти и разрушении. Могла ли Эльза после такого предзнаменования позволить своему единственному сыну уехать, учитывая, что даже его рождение было омрачено судьбой?
Эльза снова задумалась о том, что нужно рассказать Сигурду правду. Правду о Зигфриде, его несчастном отце, чьим единственным преступлением была верность Гунтеру и любовь к Кримгильде. Правду о Кримгильде, утратившей рассудок после смерти Зигфрида. Может, Сигурд все поймет. Может, он увидит, что, только держась подальше от Бургундии и забыв о зове крови, он сумеет сохранить мир.
Но, с другой стороны, знание о наследном праве может раззадорить его. Он захочет мести, однако не будет никого, кому он мог бы отомстить. Сигурд станет воплощенной яростью без цели. Допустить этого никак нельзя.
Королева подошла к тяжелой, почти черной деревянной двери, ведущей в комнату Сигурда, и осторожно постучала. Но в ответ ей была тишина. Она постучала снова, на этот раз немного громче. Возможно, мощная дверь просто не пропускала звук. Наконец Эльза толкнула дверь, и та со скрипом распахнулась.
— Сигурд?
Окна были не занавешены, и скудный лунный свет падал через оконные проемы в комнату принца.
Широкая низкая кровать Сигурда оставалась застеленной.
Для Гелена и Иона возвращение ко двору не было славным. Ночью все исландцы, кроме стражников, уже спали. Предъявить трофеи парни не могли. Воин, за которым они ехали, не сказал им ни слова. Забрать из леса принца было бы для него хорошим заданием. Но двое простых парней? Какая тут честь?