Месть Клеопатры
Шрифт:
С диким воплем Барриос скорчился на земле в позе зародыша, зажав руки в паху. Алехандро потянулся за пистолетом, который выронил Барриос, но Писсаро ухватил Алехандро за ногу и оттащил прочь.
Алехандро ударил Писсаро в лицо и, вырвавшись из захвата, бросился к пистолету. Но сзади на него навалился Барриос. Завязалась отчаянная борьба, каждый стремился дотянуться до пистолета первым. Алехандро уже удалось было продеть палец в спусковое устройство, но подоспел Писсаро и принялся беспощадно избивать Алехандро. Прозвучал выстрел. Пуля попала в стену здания маяка, осыпав дерущихся каменным щебнем. Алехандро услышал звук
Глава 18
Линии расплывались. Алехандро увидел их сразу же, как открыл глаза, и тотчас же ощутил тупую боль в голове и острейшую — в спине и в плечах. Он был распластан на холодном цементированном полу. Несколько раз моргнув, он попытался сфокусировать зрение на вертикальных линиях — они оказались прутьями решетки на стене прямо перед ним.
Он сел. Боль стала еще острее. «Если им хотелось меня убить, — подумал он, — то они почти добились своего». Его зрение медленно привыкало к камере, одновременно исследуя ее. Раковина и «параша» были страшно грязны, над ними вились мухи. Он с отвращением ощутил здешний запах. На стене были надписи и рисунки, сделанные экскрементами. Имена и даты. Проклятия, адресованные полицейскому начальнику и его матери — самой дешевой и непотребной из потаскух.
Снаружи доносилась неподобающе веселая музыка. Заставив себя подняться на ноги, Алехандро дошел до стены с зарешеченным окном и приник к нему лицом в отчаянной попытке глотнуть хоть немного свежего воздуха. У себя на кончиках пальцев он обнаружил черные пятна. Поднеся руки к слабому свету, падающему из окна, он понял, что у него сняли отпечатки пальцев. Эти ублюдки доставили его сюда для испытания системы «Парапойнт», высказали ему недвусмысленные угрозы по поводу его семьи и в довершение ко всему сняли у него отпечатки пальцев при помощи подкупленной ими здешней полиции и наверняка уже переслали их по факсу в ФБР, в нью-йоркскую полицию и, должно быть, в отдел по борьбе с наркотиками ЦРУ.
Они умны и предусмотрительны, подумал он, приникая к стене в попытке дотянуться до прутьев решетки и ухватиться за них. Ему надо было определить, где он находится. По собственным прикидкам, он потерял сознание не меньше чем на час, и оставалось только надеяться, что у него не произошло сотрясения мозга или чего-нибудь худшего. Он подпрыгнул, но не сумел ухватиться за прутья и повалился на пол. Лежа на полу, он еще раз огляделся по сторонам. Здесь не было ни стула, ни табуретки, встав на которые он сумел бы выглянуть в окно. «Параша» и рукомойник находились в другой половине камеры. Кое-как добравшись туда, он взгромоздился на «парашу», оттолкнувшись, уцепился руками за решетку и повис на ней.
На легком ветру трепетали острые, как лезвия бритвы, листья пальм, растущих вдоль авениды Морелес. Через дорогу от тюрьмы находилась почта, справа от нее — площадь Квахтемок. Очередь перепуганных посетителей выстроилась вдоль тюрьмы в ожидании, пока их позовут на суд и расправу в здание главной штаб-квартиры судебной полиции города.
Алехандро навострил уши: до него донесся тяжелый металлический скрип поворачиваемого в замочной скважине ключа. Он спрыгнул на пол. Дверь широко раскрыли. Двое охранников, в
— Пошли, — рявкнул один из них по-испански.
Алехандро, собравшись с силами, вышел в захламленный переход, освещенный одной-единственной лампочкой без абажура, свисающей на проволоке из дыры в потолке. Воздух здесь был спертым: пахло человеческим потом, дерьмом и страхом. По обе стороны прохода виднелись ряды металлических дверей. И то, что из-за этих дверей не доносилось ни звука, наверное, свидетельствовало о том, что люди, томящиеся там, уже устали взывать о помощи. Один из охранников велел Алехандро пройти вперед — в сторону досчатой двери в дальнем конце коридора.
У него под ногами шмыгнула невероятных размеров крыса. Таких больших он в жизни своей не видел. Она рванулась вперед, к досчатой двери, и попыталась пролезть в щель под нею. Но ее жирному телу было не протиснуться внутрь, так что крыса торопливо попятилась назад и помчалась прочь. Выстрел из помпового ружья едва не разорвал Алехандро барабанные перепонки. Крыса взлетела в воздух, взорвалась, превратилась в кровавое месиво меха, костей и внутренностей, разлетевшихся по стенам и по потолку. Часть этой мерзости попала в лицо Алехандро. Вытирая лицо, он обернулся и с яростью посмотрел на охранников. Они ухмылялись щербатыми ртами, сохранившиеся еще зубы в которых были гнилыми. Тот, что выстрелил в крысу, удалил из ружья гильзу и ткнул Алехандро стволом в спину, приказывая идти вперед.
В офисе за досчатой дверью стены были панельными и работал кондиционер. На человеке, сидящем за большим письменными столом в центре комнаты, были потрепанные белые брюки и ручной работы рубашка для игры в поло. За поясом у него торчал автоматический пистолет, а на запястье сверкали золотые часы в массивном браслете. На вид ему было всего на пару лет больше, чем Алехандро. Черные волосы полицейского были гладко, без пробора, зачесаны назад.
Он отпустил охранников и кивком велел Алехандро сесть в единственное стоящее у стола кресло. Когда дверь за охранниками захлопнулась, он заговорил на безупречном английском:
— Меня зовут майор Эрнандес у Эрнандес.
— За что меня сюда посадили?
Майор пренебрежительно развел руками:
— Хранение кокаина, сопротивление при аресте, порча имущества — ну и так далее.
— Я немедленно должен связаться с посольством США в Мехико.
Толстые губы Эрнандеса у Эрнандеса расплылись в саркастической усмешке.
— Боюсь, эта процедура в данном случае неуместна. Поскольку вы являетесь гражданином Мексики.
— Я гражданин США!
— К сожалению, это не совсем так, мистер Алехандро Монэхен. Ваши родители поступили при вашем рождении точь-в-точь как большинство смешанных американо-мексиканских пар. Они выписали вам и американский, и мексиканский паспорта. У вас двойное гражданство; это незаконно, но широко распространено.
Алехандро прямее сел в кресле, все его тело раскалывалось от невыносимой боли.
— Ну и что вам от меня нужно, майор?
Эрнандес у Эрнандес взял со своего стола единственный находившийся там лист бумаги, пробежал его глазами, после чего сказал: