Месть Елизаветы
Шрифт:
– Я живу тут уже… года четыре, пожалуй.
Он кривовато ухмыльнулся.
– Переехали с родителями?
О, Лиз не настолько девочка. Но в его прищуренных, слегка мутноватых глазах мелькнул живой интерес.
– Вышла замуж.
– Так вы замужем? – капитан демонстративно перевел взгляд на ее руки, изучая.
Кольца нет.
– Я вдова.
– О-о… – попытался он, но раскаянья у него не вышло. – Простите, мне очень жаль.
– Не стоит, – сказала Лиз. Чуть откровенности всегда цепляет. – В нашем браке каждый
Капитан понимающе усмехнулся.
– Он был стар?
– Семьдесят два, – сказала она.
Он присвистнул, совсем похабненько так, засмеялся. Затушил и бросил сигарету вниз, в кусты. Как-то неуловимо подался к ней ближе.
– Тогда, пожалуй, вас можно поздравить?
– Не стоит.
– Вы скучаете? – спросил он, и так откровенно-заговорщицки приподнял бровь.
Бог ты мой! Он вот так, сходу, приглашает ее в постель? Впрочем, Лиз ведь сама подошла. Она сразу понимала, что с ним будет просто, но так вот… Нет, спешить не станет.
– По мужу? – уточнила Лиз. – Нет.
– А вообще?
Она усмехнулась.
– Мне есть чем заняться, поверьте.
– Верю, – покладисто согласился он. – Не хотите потанцевать?
На ногах он стоял не очень уверенно. Ведь все ноги отдавит!
– Мне показалось, вы устали, капитан.
– Вам показалось, – улыбнулся он. На какое-то мгновение в его улыбке мелькнуло что-то хищное. И самодовольное.
Что ж…
Лиз его зацепила. Теперь он включается сам, хочет увлечь ее, так, чтобы наверняка? Ради дела можно и потерпеть оттоптанные ноги. Тем более, что знакомство нужно продолжить, самой увлечь его, зацепить покрепче. Он ей нужен. Пусть только покрепче заглотит наживку.
– Хорошо, – согласилась Лиз.
Он протянул ей руку.
На удивление, рука у него была теплая и крепкая.
– Мартин Новак, барон Тальбот, капитан третьего Ходьежского полка его величества, – сказал он, легко улыбаясь, заглядывая ей в глаза.
– Елизавета Левандовски, – сказала она. Благосклонно.
Он поклонился.
И Лиз пошла с ним.
Надо признать, танцевал он хорошо, и на ногу ей ни разу не наступил, да и в танце вел так уверенно. Опыт не пропьешь? И руки почти не распускал. То есть так… на грани допустимого, совсем на грани, но не переходя.
От него пахло вином, Лиз чувствовала. Но, вместе с тем, его дыхание на ее плече, когда он наклонялся что-нибудь на ушко шепнуть… Нет, тут сложно, она с уверенностью не могла бы сказать… А еще от него едва уловимо пахло дубовой корой и мандаринами… не сладкими, скорее терпкими…
Его ладонь уверенно лежала на ее спине, чуть ниже лопаток. Спокойно, не дергаясь. Он отлично чувствовал музыку, чувствовал ритм… Но это не главное. Лиз пыталась понять, что же настораживает ее, все дергает несоответствием? Он ведь пьян и тут так жарко. Но не потел, его дыхание
Впрочем, кто знает?
– Вы хорошо танцуете, капитан.
– Мне всегда говорили, что уроки фехтования пригодятся, – улыбнулся он. – Не на войне, так с женщинами.
– Фехтования?
– Отец считал, что дворянину без этого не обойтись, – сказал он. – И равновесие, и выносливость, да и в целом полезно быть в форме.
Выносливость, мать твою! С женщинами. Особенно притом, как он сейчас на нее смотрит. Глаза поблескивают в предвкушении.
Или он слишком пьян, не стоило и начинать? Завтра все равно не вспомнит…
Так она поможет запомнить. Лиз решила, что раз уж начала, то упускать его будет неправильно.
Близкий контакт, прикосновение к открытой коже – он держит ее за руку, дает отличную возможность заглянуть в него. Она осторожно, только одним глазком. Менталист из нее так себе, но с обычными людьми, один на один, всегда получилось.
Он сейчас слишком занят танцем, чтобы обратить внимание.
Лиз чуть прикрыла глаза.
Музыка и его руки – несли сами, можно было нырнуть в работу.
Его мысли… о ней. Он разглядывает ее грудь, думает о том, что неплохо бы все эти кружавчики снять… ну, кто бы сомневался? О том, что Лиз вкусно пахнет и…
Еще у него голова болит. Не сильно, но Лиз это чувствовала отчетливо. И левая нога. Возможно травма… ноет. Но танец ему все равно дается легко. Он улыбается.
Чуть-чуть глубже… Воспоминания, как он одевается, готовясь к сегодняшнему вечеру, как надевает награды, чуть выпячивая перед зеркалом грудь. Вчерашние – как он веселится и пьет с офицерами, смеются женщины, льется вино… Похмельное утро…
Все это шелуха, лежит на поверхности. Но дальше, чуть глубже Лиз пробиться никак не могла. Не пускало. Она вязла в недавних воспоминаниях о кабаках, женщинах, ничего не значащих встречах и… все. Там даже не щит стоял, просто вязла. Они кружатся, сменяя одно другое.
И от усилий чуть кружится голова.
Так не должно быть.
Не пускает.
Лиз поднимает на него глаза… В какой-то момент ей кажется, его глаза абсолютно трезвые, он ходил тут с бокалом, но совсем не пил… Внимательные. Он разглядывает ее так же, как она его. Изучает. Холодно. Синий лед… И чуть подгибаются ноги.
И раз… они танцуют снова, он кружит ее, наклоняясь ближе, шепча на ухо какую-то чушь о том, какие у Лиз красивые глаза… и волосы – чистый огонь… от выпитого у него язык слегка заплетается.
Лиз моргает, пытаясь сосредоточиться.
Что-то действительно было или ей показалось? Показалось… Он улыбается так расслабленно.
– Скоро начнутся фейерверки, – говорит тихо. – Может быть, нам стоит пойти, занять хорошие места? Мне говорили, что стоит смотреть от пруда, с мостиков.
Да, фейерверки…