Месть – блюдо горячее
Шрифт:
Рязанец счел нужным кое-что пояснить:
– Мы нарочно едем в управление по главной улице, Московской. Вон мелькнула тюрьма, а тут сидят пушкари. Само полицейское управление находится на Семинарской улице. Вот мы домчали до Нового базара и свернули на Сенную улицу… А вот и на месте!
Уже через пять минут Лыков входил в кабинет начальника. Его встретил осанистый рослый мужчина:
– Надворный советник Кузнецов Петр Григорьевич, здешний полицмейстер. Очень рад знакомству.
– Статский советник Лыков Алексей Николаевич, весьма польщен. Давно хотел увидеть ваш замечательный
– Да, – подтвердил хозяин. – Семь веков прошло, а жизнь туда так и не вернулась… Надо бы в тех помпеях раскопки провести, археологические. Их делали, однако поверхностно, а там копать не перекопать. История древняя…
Кузнецов имел в виду Старую Рязань, сожженную и разрушенную войсками Батыя в 1237 году. Она находилась в пятидесяти верстах вниз по Оке от современного города, который перенял у погибшего стольного града державные функции. Назывался он тогда Переяславль-Рязанский и лишь в 1778 году сделался Рязанью.
– Хотите, мы вас туда свозим. Горькое, памятное место. Вот только зима, ничего, кроме снега, вы там не увидите. А так город у нас хороший, спокойный. О прошлом годе два события долгожданных случились. Во-первых, поставили электростанцию. Но ее мощности уже не хватает, и управа покупает у компании «Сименс-Шуккерт» новую динамо-машину за девять с половиной тысяч рублей. Станет еще светлее! Во-вторых, запустили водопровод. Долго искали, но нашли хорошую воду в подземных пластах долины реки Павловки. Телефонную линию Москва – Рязань вот-вот закончим. Канализации, правда, до сих пор нет и не предвидится. И мощение плохое, весной и осенью хоть на баркасе плавай по улицам.
Двое полицейских еще немного поговорили о том о сем и перешли к текущим делам.
– Вас ждет губернатор. – Кузнецов бросил взгляд на циферблат напольных часов. – Вопрос, так сказать, ритуальный, но…
Рязанский губернатор был выходцем из знатной семьи. Князь Оболенский, действительный статский советник в звании камергера, молодой – чуть больше сорока, выпускник Пажеского корпуса и бывший гвардеец. Несмотря на аристократическое происхождение – или благодаря ему? – он обладал высокой деловой репутацией. И шел на самый верх. Ходили слухи, что государь рассматривает князя в качестве будущего петербургского градоначальника!
Лыков встречался с князем прошлой осенью в кабинете Белецкого. Тот пришел хлопотать за губернского секретаря Баулина, которого хотел назначить главным сыщиком. Первый начальник оказался малоспособным к руководству сыскным отделением да еще и любил выпить. И его сиятельство не поленился явиться в столицу продвигать чиновника двенадцатого класса. Алексею Николаевичу это тогда понравилось.
Губернатор проживал в скромном одноэтажном особняке на Мальшинской улице. Помимо семьи тут же помещалась его канцелярия. Быстро поприветствовав вошедших, начальник губернии пригласил их к завтраку. Видимо, для полицмейстера завтракать у губернатора было привычным делом: Кузнецов уверенно двинулся знакомой дорогой в столовую. Командированный, с утра ничего не евший, также охотно согласился откушать.
В большой комнате
– Супруга моя Саломея Николаевна и милые козявки: Саломея-младшая, Николай и Александр. Нет только Антонины, она в гимназии. Жену я взял из рода светлейших князей Дадиани!
– Владетелей Мингрелии? – вспомнил сыщик.
Губернаторша улыбнулась, протягивая ему руку для поцелуя:
– Бывали в наших краях?
– Да. Увы, ваше сиятельство – с винтовкой за плечами. Воевал поблизости, в Аджарии, с турками.
По другую сторону стола расположились подчиненные губернатора: правитель канцелярии Правдолюбов и чиновник для особых поручений Шеншин. Завязался разговор, разумеется, насчет смены премьер-министра и ожидаемых изменений в политике. Столичный гость интересовал рязанцев как поставщик свежих новостей. Лыкову пришлось рассказать все, о чем судачили питерские бюрократы. Детям и жене это было неинтересно, и они, поев, быстро ушли. А статский советник задержался в гостеприимном доме на Мальшинской на целый час. После завтрака мужчины перешли в кабинет, вынули портсигары и задымили. Вопросы рязанцев крутились вокруг Драчевского: правда ли, что ему готовят замену.
Алексей Николаевич подтвердил, что такие слухи ходят и сменщиком градоначальника называют хозяина кабинета. Оболенский крутить не стал. Он признался, что разговоры с ним «там» уже вели, и подробно расспросил гостя о столичных порядках. Лыков был человек умный, опытный и информированный, и беседа затянулась. Оболенский узнал много интересного о службе, которая, возможно, ему скоро предстояла. Держался он при этом просто и доброжелательно.
Уже прощаясь, губернатор заговорил о цели приезда сыщика:
– Вы ведь будете проверять Баулина?
– Да, Александр Николаевич. Помнится, вы за него хлопотали. Не раскаиваетесь сейчас?
Камергер усмехнулся:
– Поддеть хотите, Алексей Николаевич? А вот не раскаиваюсь. По мне, человек на своем месте. С обязанностями справляется. Не пьет в отличие от предыдущего, Сухорукова. Но у вас свой взгляд, какие-то полицейские вещи вам виднее, чем мне. Желаю, говоря по правде, чтобы ревизия ваша закончилась без особых с нашей стороны огрехов. И ничего страшного вы в рязанском сыскном отделении не обнаружили. Вот так! Если потребуюсь – обращайтесь без помех в любое время. Я еще в Петербург не уехал, и неизвестно, уеду ли.
– Благодарю, – поклонился статский советник. – Ревизия вещь необходимая и полезная. В сыскных полициях по стране много неурядиц, газеты постоянно нас склоняют. Смотреть на вашего главного сыщика стану внимательно, но поедом есть не буду, не умею и не хочу. Результаты моей ревизии вы узнаете первым.
На этом разговор закончился, и Кузнецов повез питерца в сыскное отделение. Оно располагалось неподалеку от губернаторского особняка, на Екатерининской улице возле одноименного пруда. Надворный советник завел статского в комнату начальника отделения, познакомил их и уехал – дел невпроворот. Сыщики остались один на один.