Месть Аскольда
Шрифт:
…Да, Балку и впрямь было уже чем гордиться. Жизнь научила Маргариту терять мужчин, чтобы находить новых. Потеряв Аскольда, нашла Петра. Князь, как-никак. Неглуп, хорош собой… Именитый швед, опять же — долго добивался… Отто, конечно, всего лишь благородный рыцарь, однако ради нее готов на все…
Дабы отвлечься от горестных мыслей, Рудольф принял самое что ни на есть активное участие в подготовке предстоящего похода. Он жаждал реванша, рвался отомстить русичам за утрату своего счастья, одновременно лелея в душе надежду вновь
С высоты холма взирал фон Зальц на огромное свое войско. Сердце магистра ликовало. Ровные, стройные отряды. До блеска начищенные рыцарские доспехи. Плечом к плечу идут лучники, копейщики, закаленные в боях рыцари. Какая сила способна противостоять им?! Рим будет доволен его деятельностью.
…И запылали русские поселения. Плач и стон опять пошли по Руси. И докатилось эхо беды до ватамана Петра, и взыграла душа его русская.
— Други мои верные! — обратился он к своей ватаге. — Доколе мы будем грабить купцов честных, когда Русь исходит кровью? Постоим же за свою землю-матушку! А коль голову сложим, Бог наградит нас!..
— Гоже!.. — гаркнула дружно ватага.
И двинулся Петр со своими бродниками на север — искать Александра Ярославича, прозванного к тому времени Невским.
И схлестнулся русский народ с тевтонскими завоевателями. Казалось бы, слабый, ограбленный, татарьем битый, ан нет — нашел в себе силы, сломил вышколенных спесивых рыцарей. Многих, очень многих героев породила эта битва. Много имен прославилось и чтится по сей день, но еще больше осталось неизвестных. Одним из них был Петр. Отчаянно рубился князь. Спешил в самую гущу сражения. Увидел вдруг, что какой-то долговязый рыцарь косит, как траву, русских воев направо и налево.
— Эхма! — гикнул Петр, устремляясь к нему. — Берегись!
Показался рыцарь князю смутно знакомым, да разглядывать некогда. Того и гляди, достанет своим длинным мечом. Застыла битва на время: смотрят все, кто — кого. То рыцарь начинает гнуть русича, то он, наоборот, теснит немца. То ли тяжесть доспехов мешает, то ли что другое, но выбивается немец на глазах из сил. Уже не так быстро сверкает в воздухе его острый меч. Все больше промахов допускает он. И отступает, отступает к своему шатру, отстаивая его из последних сил. Не желает, похоже, чтобы руссич проник в святая святых. «Что, интересно, немчура там прячет?» — усмехается мысленно Петр. И вот падает рыцарь с коня, теряет свой шлем. И уж занес было Петр над ним меч, да вдруг застыл: ба, да это же старый знакомый!
— Вяжи гада! — крикнул он своим воям, а сам — к шатру.
Вошел и… глазам не поверил. Сколько он ее искал! Хотел даже замок дядьки ее штурмом брать. А она вот где, красавица, прячется! Прижалась к стене, в глазах испуг пляшет.
— Маргарита! — радостно вскричал Петр.
— Петр! — бросилась к нему на шею дева. — Забери меня, прошу, отсюда!
Подхватил
— Он убил Аскольда! Он!
— Это правда?! — вскинулся Петр.
— Да, Петр! Истинная правда!
Так глянул опальный князь на поверженного рыцаря, что тому небо с овчинку показалось и провалиться сквозь землю захотелось. Да не сбылась мечта. Быстрее молнии сверкнул клинок, и упала голова немца к собственным ногам.
А тут и сам Александр подъехал. Видел он издали, как знатно рубился безвестный воин.
— Кто таков? — спросил, лихо спешиваясь.
Петр назвался. Обнял его Александр:
— Молодец, князь! Не забудет Русь твоей храбрости…
«Князем назвал. Значит, слыхал обо мне», — мелькнуло у Петра в голове.
— Люба? — кивнул Александр на Маргариту.
— Да! — ответил Петр смело.
— А ты ей?
— И мне он люб, — взяла Маргарита Петра под руку.
— Что ж, князь Петр, езжай в свою вотчину, готовь свадьбу. Да меня, смотри, не забудь позвать.
— Заранее приглашаем! — поклонились оба в пояс.
Глава 46
По дороге, заросшей травой так, что еле под ней угадывалась, грохоча и поскрипывая, едет телега, запряженная уныло бредущей кобылой. Хорчик с хозяйкой сидят в телеге спиной к солнцу. Пусть косточки прогреет, промерзшие за зиму. Едут молча. Все уж высказано за долгие годы. Да и тихо вокруг. Грешно такую тишину нарушать…
— Слышь, — вынужден был подать голос хозяин, — плачет, что ль, кто-то?
— Нет, кошка мяучит, — прислушавшись, ответила жена.
— Небось не март на дворе, — недовольно буркнул он.
И опять раздался в тишине странный звук.
— Тпр-р-р, — остановил мужик кобылу. — Схожу, пожалуй, гляну…
— И охота тебе тащиться?
Но тот уже слез с телеги и заспешил на звук. Женщина озаботилась: такого тревожно-возбужденного голоса она у своего Пантелеймона никогда раньше не слышала.
— Што там? — крикнула она, подбегая.
— Смотри!
Хозяйка взглянула и обомлела. На земле, лицом вниз, лежала женщина. В спине торчала стрела. Рядом валялся какой-то сверток, который она прикрывала рукой, точно хотела защитить от беды.
— О Господи! — всплеснула руками жена. — Что ж это творится на белом свете?! Она жива?
Муж пожал плечами. Сверток зашевелился, и вновь раздался детский плач.
— Ой! Дак это ж дитя! Пантелеймон, поднимай его скорей с земли!
Пантелеймон склонился и приложил ладонь к щеке женщины.
— Холодная, — испуганно произнес он.
— Выдерни стрелу и переверни несчастную! — скомандовала супруга.
— Татарская, — определил, с опаской вытянув стрелу из тела женщины, Пантелеймон.