Месть Акулы

Предложение отметить праздник поступило от Ростика. Он хотел оттянуться по полной программе, включающей в себя посещение фешенебельных злачных мест с изысканным спиртным и азартными играми, релаксацию в сауне и возвращение домой ранним утром лишь для того, чтобы малость передохнуть и снова окунуться в кутёж.

— Какой же это праздник? — рассмеялась Она, крепко прижимая мужчину к себе. — Разве мы…

— Именно поэтому и погуляем как следует.

Даже в ботинках на высоком каблуке

Ростик едва доставал макушкой до её носа. Комплексами по поводу скромных размеров своего тела он не страдал, компенсируя отсутствие стати и мышечной массы агрессивностью и деньгами.

Высвободившись из объятий, он насмешливо посмотрел на подругу и резко, как достают пистолет, извлёк из бокового кармана пальто пачку валюты, небрежно перехваченную тонкой резинкой ядовито-зелёного цвета.

Проследив за движением руки мужчины, Она обратила внимание, что карман его пальто оттопыривает что-то тяжёлое, неясно и тревожно проступая сквозь плотную ткань. Обратила внимание, — и сразу об этом забыла.

— Разве этого мало? — спросил он с вызовом.

— Я такого не говорила…

Оценить величину суммы с одного взгляда Она не могла. Когда он развернул перед ней веером всю пачку, Она успела заметить не только стодолларовые купюры, но и марки, финские и немецкие, и британские фунты, и ещё какие-то, прежде не виданные банкноты.

Резинка ядовито-зелёного цвета упала с его руки на пол.

— Подними, — приказал он, скатывая деньги в плотный рулончик.

— Когда тебя ждать? — спросила Она, наклоняясь.

Убирая валюту в карман, Ростик ничего не ответил. Могло показаться, что он и сам не представляет, до какого часа продлится важная встреча, на которую его, звонком по сотовому телефону, вызвали минут десять назад. Ещё утром он никаких дел не планировал, а теперь пришлось собираться в бешеном темпе, на ходу жуя бутерброды, глотая чай. Он даже отказался от процедуры бритья. Последнее обстоятельство его особенно раздражало. Он мог пропадать где-то по несколько дней и заявляться без предупреждения голодным, до предела измотанным и пахнущим другими женщинами, опасностями и риском. Мог покинуть дом среди ночи, одним махом оборвав любовные утехи и не поцеловав на прощание. Мог валяться на диване неделю кряду, смотря по телевизору все без разбора и не обращая на подругу внимания, а потом позвать в шикарный ресторан, пригласить в казино, одарить бриллиантовым гарнитуром — и снова исчезнуть, не сообщая ничего о себе и не интересуясь, каково ей приходится жить в неизвестности. Казалось, он умеет приспособиться к любому жизненному ритму, походя преодолевает препятствия, переносит, не моргнув глазом, лишения и удары. Гнёт свою линию, добивается цели, чего бы это ни стоило, — но не может обойтись без ежедневного бритья. Дважды в течение суток, утром и вечером, он тратил по четверти часа на то, чтобы обласкать щеки, полоску кожи над верхней губой и подбородок широким лезвием опасной раскладной бритвы. Эта старомодная бритва была его символом и фетишем. Иногда начинало казаться, что она была и его единственным другом. Кроме неё, Ростик, казалось, больше никому не доверял.

Сегодня этого сделать не удалось, и жёсткая поросль чернела на лице Ростика, торжествуя победу в многолетнем сражении. Злорадствовала над тем, что какие-то обстоятельства вынудили её носителя изменить привычному укладу, поддаться чужому давлению, нервничать и торопиться.

Женщина смотрела в окно, как он идёт к машине,

пересекает по диагонали газон, оставляя за собой цепочку маленьких следов на тонком, неверном апрельском снегу. Он всегда бросал джип перед домом, и ещё ни разу воры не посмели на него покуситься. На ходу Ростик несколько раз дёрнул руками, удобнее осаживая пальто на плечах. Полы взметнулись и разошлись, придавая мужчине сходство с грачом…

Какими делами он занимается, женщине не дано было знать. Она предполагала, что он накрепко повязан с криминалом. Других объяснений его поведению не находилось, но и фактов недоставало, оставалось питаться догадками и строить иллюзии, что их отношения продлятся долгое время. Рано или поздно он уйдёт и не вернётся, даже не позвонит ей, чтобы сказать «Прощай!». Она смирится, поплачет, конечно, а потом перевернёт исписанные листы своей жизни, начнёт устраиваться заново и, скорее всего, ничего не узнает о его дальнейшей судьбе.

Кто Она для него?

Лучше не спрашивать. Не задавать такого вопроса даже себе, даже когда поблизости нет посторонних.

Возможно, они пойдут в ночной клуб, а потом просадят тонну баков на рулетке в казино. Вокруг будут мужчины и женщины, кто-то его узнает и обронит приветствие, но Ростик не станет к ним подходить, чтобы обменяться рукопожатием и спросить, как дела. Не представит Её, не пригласит друзей за свой стол и проигнорирует самое назойливое приглашение от других, посетителей клуба или игроков казино. Первое время такое поведение мужчины казалось Ей очень лестным — все внимание он уделял своей женщине, не разменивался, не дешевил в стремлении быть хорошим для всех. Потом пелена спала, и стала видна подоплёка поступков.

Никто Она для него. Ни-кто. Однажды он уйдёт и не вернётся.

Чувства ещё оставались, не могла Она избавиться от них с той лёгкостью, с которой перенесла третий аборт летом прошлого года. Чувства ещё оставались, они тлели, временами вспыхивая с устрашающей силой, но все ощутимее теснились расчётом.

Она надеялась скопить достаточно денег для нового старта прежде, чем Ростислав исчезнет из её жизни. Была уверена: следующий старт станет последним, и надо приложить все усилия, чтобы воспользоваться шансом, как только он подвернётся. Довольно терпеть гримасы и ужимки фортуны, Она достойна счастья не меньше, чем все остальные, кому оно улыбнулось.

Деньги уходили сквозь пальцы. Накопления росли невыносимо медленно.

…Она хотела помыть голову и начать готовиться к предстоящим вечером развлечениям, когда услышала неуверенное треньканье дверного звонка. У Ростислава были ключи, и он никогда не звонил, открывал сам. Любил шутить, что своими внезапными появлениями проверяет Её верность и преданность. Предупреждал, чтобы не пускала в дом нежданных гостей.

Сердце учащённо забилось, подсказывая: за дверью стоит он, ему плохо, он нуждается в помощи. Открыла, позабыв все наставления.

В первый момент показалось, что ничего страшного с её Ростиком не произошло. Стоял, улыбался. Молча шагнул через порог.

Шагнул и потерял равновесие. Чтобы удержаться, отнял от живота правую руку, опёрся на стену.

Не удержался. Медленно осел на пол. Ладонь, скользя по обоям, оставляла за собой бурые полосы, быстро темневшие по мере того, как бумага впитывала кровь.

— Не зови врачей, — пробормотал он, поднимая к Ней заострившееся бледное лицо, и это были последние слова, которые Она смогла разобрать.