Мессия. Том 2
Шрифт:
Так что внутри вас, в самой глубочайшей точке, есть свидетель, сакши — наблюдатель, который не изменяется. И этот наблюдатель на самом деле и есть время. Но только один человек за всю историю называл это временем.
Поэтому если вы становитесь свидетелем всех перемен, что происходят вокруг вас, — снаружи вас, внутри вас — раньше или позже вы осознаете и того, кто наблюдает это все. Тот свидетель вечен. Тот свидетель не знает смерти, потому что не знает перемен.
Но вневременное в вас осознает вневременность жизни.
Это
Это вневременное внутри вас, это неизменяющееся внутри вас действительно осознает сокровенную суть существования, осознает, что все перемены поверхностны.
В смерти никогда ничего не меняется.
Это всегда одно и то же.
Просто истинная идея, и вы почувствуете огромную безмятежность и тишину, нисходящие на вас...
И знает, что вчерашний день — лишь память сегодняшнего, а завтрашний — его мечта.
От поэтов не ожидают высказывания таких вещей; это не в их измерении. Вчерашний день — лишь память сегодняшнего... Не бывает вчерашнего дня, оставленного позади. Это не похоже на железнодорожный поезд — что вы прибываете на эту станцию и оставили другую станцию позади. Вчерашний день приходит с вами. Он не был оставлен позади, он приходит с вами как память. Это сегодняшняя память — и то же самое верно в отношении завтра.
Оно не должно прибыть откуда-то на встречу с вами — вы уже обладаете им в своей мечте, в своем воображении.
Вчерашний день — это ваша память.
Завтрашний день — это ваша мечта.
Но единственная реальная вещь — это сегодня.
И то, что поет и мыслит в вас, все еще пребывает в том первом мгновении, которое рассыпало звезды в пространстве.
Это изречение громадного потенциала. Он говорит: «Этот самый миг, который пребывает внутри вас, — не что-то другое; вы не оставляли начала, первого мгновения, когда звезды были рассыпаны в небесах. Тот первый миг все еще внутри вас; это ваша память».
Он ничего не говорит о последнем мгновении, но просто логическое завершение... Если первое мгновение, когда звезды были рассыпаны по небу, пребывает внутри вас, то последнее мгновение — когда все рассыпанные звезды будут снова втянуты назад в сеть и исчезнут, — тоже пребывает в вас, в ваших грезах.
Вы содержите в себе целую вечность в этом самом мгновении.
Все прошлое и все будущее содержится в этом маленьком мгновении. Оно не мало; вы просто не осознаете его необъятности.
Кто из вас не чувствует, что сила его любви беспредельна?
Он просто дает вам пример: каждый чувствует в себе безграничную силу любить. Но у вас есть границы. Как же может безграничное быть внутри вас, ограниченных? Вы, наверное,
Вы осознаете, что в этом малом теле есть великие вещи, безграничные. Он дает вам пример любви, потому что это самое обычное и понятное. Таким же самым образом в вас пребывает и время в его беспредельности. Таким же самым образом в вас пребывает и пространство в его бесконечности.
Будет гораздо лучше — может и неправильно лингвистически, но меня не заботит язык, я забочусь о том, что истинно, — говорить не: «Любовь пребывает внутри меня» — это неправильно. Лучше сказать: «Я пребываю в любви». Тогда ваши границы не могут быть границами любви. Быть может, вы любили бессознательно. Если бы вы любили осознанно, вы бы не говорили: «Любовь в моем сердце». Нет — это ваше сердце в любви.
Любовь окружает вас — бесконечная любовь. Возможно, в этом причина, что никакой любящий не удовлетворен — ведь его любовь безгранична и нуждается в безграничном отклике. Всякий любящий ищет кого-нибудь, кто может любить беспредельно — не должно быть никакого ограничения этому, — но сама ваша идея, что любовь обитает внутри вас, превращает ее в пустяк.
Считайте, что вы обитаете в любви, точно рыба в океане; тогда вы можете делиться своей любовью безо всякого страха, тогда вы знаете: она неистощима, тогда вам не нужно так скупиться на нее.
Если любовь понять как океаническое чувство вокруг вас, не будет ревности.
Ревность — это яд, который убивает всю любовь и всю ее радость. Но ревность происходит от вашего основного непонимания. Мы продолжаем думать о любви так же, как о количестве, поэтому мы боимся. Если тот, кого вы любите, полюбит еще кого-то другого, вы тотчас же пугаетесь: он любил вас на все два кило, а теперь только на одно. А завтра, если он найдет кого-то еще, — только на полкило! И таким образом ваша любовь будет таять, скоро вы останетесь со своими весами без всяких килограммов.
Вся ревность основывается на страхе, что любовь может быть разделена, что это количество.
Она — качество.
Вы можете отдавать сколько захотите, стольким людям, скольким хотите, всему миру; тем не менее, ваши источники неистощимы. Проблемы ревности нет и в помине. В своих мечтах о будущем человечества я всегда вижу, что однажды должен прийти день, когда не будет ревности, когда не будет гнева, когда не будут ссориться по пустякам — обладая таким сокровищем любви, кто будет озабочен пустяками?
Любовь сама — такое осуществление, что вам не нужно никакого другого осуществления. Это птица самой вашей души. И в тот день, когда станет возможной любовь без ревности, мы принесем царство Божье на землю.
Вот где я отличаюсь от Иисуса: Иисус хочет, чтобы вы вошли в царство Божье, а я хочу, чтобы вы принесли царство Божье сюда, на землю. Чрезмерно трудная вещь — убедить стольких людей: «Ступайте за мной, я отведу вас в царство Божье».
Почему не принести царство Божье сюда?
Все религии сердиты на меня просто потому, что все они эксплуатировали человечество, — ведь они взялись договариваться насчет вас в царстве Божьем.