Мессия. Том 1
Шрифт:
Я слыхал о женщине, которая приходила исповедоваться к католическому священнику. Она говорила: «Отец, простите меня — меня снова изнасиловали. Помолитесь за меня Богу».
Священник сказал: «Однако это выглядит весьма странно, ведь это в третий раз! Каждое воскресенье вы приходите исповедоваться, что вас изнасиловали. Какое странное совпадение».
«Дело в том, что меня изнасиловали только однажды», — промолвила она.
«Но тогда, — сказал священник, — когда вы просили прощения, я помолился Богу. Зачем беспокоить меня снова и снова?»
Она сказала: «Просто рассказ об этом доставляет мне такое
Мое ощущение, мое понимание состоит в том, что так называемые святые осуждают столь детально все грехи человека, способного на это, так как они наслаждаются, рассказывая об этом, описывая это, проповедуя это.
С другой стороны, грешник всегда надеется, что однажды он станет святым, однажды он отбросит эту безобразную жизнь грешника. Он всегда мечтает стать святым, ведь именно эту часть он и подавил. А ваши святые всегда бредят всеми видами грехов, которые они отбросили, которые они подавили.
Грех и добродетель — это не различные вещи. Поэтому не принимайте за святого того, кто просто отбросил все названное в ваших писаниях грехом. На самом деле ничто не отброшено, все продолжает накапливаться в бессознательном и раньше или позже взорвется, мстя вовсю.
Я учу вас не беспокоиться о грешниках и не беспокоиться о святых; они относятся к одной и той же категории. Я хочу, чтобы вы стали наблюдателем.
И если вы можете наблюдать безо всякого суждения свою грешную сторону, свою святую сторону, свою темноту, свой свет — чудо случится. И это единственное чудо, которое трансформирует человека в религиозное существо. И святой, и грешник — оба исчезают. Выберите одного — и другой окажется тут же, потому что они одно, они не отдельны. Они неразделимы. Поэтому и не выбирайте.
Я говорю вам: станьте осознанием без выбора, только тогда вы выйдете за пределы обоих, за пределы дуальности хорошего и плохого, Бога и Зла. И эта трансценденция принесет вам все цветы, о которых вы даже не мечтали, музыку, которую не сыграть на инструменте, и поэзию, которую невозможно выразить словами.
Но я говорю: подобно тому, как святые и праведники не могут возвыситься над высочайшим, что есть в каждом из вас,
Так злочестивые и слабые не могут пасть ниже ничтожнейшего, что тоже есть в вас.
И как ни единый лист не пожелтеет без молчаливого согласия всего дерева,
Так и причиняющий зло не может творить его без скрытой воли на то всех вас.
Это очень глубокое прозрение: ни единый лист не может пожелтеть без согласия всего дерева. Вы не можете осуждать одинокий лист — все дерево знает это, позволяет это, так же как и одинокий человек не становится злодеем без глубочайшего участия всех вас в его злодействе.
Все мы листья одного дерева. Если вы зелены, не осуждайте, если какой-то лист пожелтел. Быть может, тот одинокий лист просто опадает с дерева, чтобы освободить место для прибытия нового гостя, нового листка, свежего и молодого. Быть может, вы лучше
Это огромное прозрение: если есть убийца, то мы все в ответе за это, и пока все человечество не возьмет ответственность за убийц, воров и грабителей, мы не сможем изменить ничего. Мы осуждали их столетиями, и то, что мы делали с ними, просто нелепо…
Если человека хватали при попытке покончить с собой, то — на протяжении столетий! — его наказывали смертью. Странно… экая мудрость! То, что он делал себе сам, вы делаете ему в наказание.
Если убийцу приговаривают к смерти, то все ваше общество убийственно, ваш закон убийствен. Где разница? Тот человек уничтожил жизнь, а вы уничтожаете еще одну жизнь; вы думаете, уничтожая этого убийцу, вы вернете жизнь убитому? Нет, вместо одного убитого человека теперь два убитых человека — велика справедливость, велика любовь!
Если человек кого-то убил, то где-то глубоко в себе мы обнаруживаем то же самое желание — и это стало законом в суде. Мы создали закон, и наш закон смертоносен, как никакой убийца. Это не справедливость, это просто месть. Вы мстите во имя справедливости. Из-за того, что тот человек провинился, он не должен оставаться в живых. Но уверены ли вы, что этот убийца не превратится в великого поэта, музыканта или художника, если не будет убит законом?
Или даже в мистика?
Вы отнимаете возможность его роста, никогда не задумываясь, отчего же все-таки он убивал. Никто не озабочен причинами, все глядят лишь на симптомы. Возможно, что тот человек сильно пострадал от рук общества, что вы низвели его до животного. А коль он животное, он и будет вести себя как животное. Но помните: он жертва, а вы причина.
Вот почему законы продолжают расти, создаются новые законы, новые суды, новые судьи, больше полиции, больше войск — и все же вам не удалось снизить число преступлений. Они растут одновременно; должна быть какая-то глубокая связь между этими двумя явлениями. Рост ваших правовых систем и рост количества преступников одинаковы. Странное совпадение. При вашей правоте, имея столько полиции, столько больших армий, столько судов, столько парламентов, столько правовых экспертов… и вам не удается ничего предотвратить. В этом повинна сама ваша сущность, это приговор вашему разуму. Есть что-то крайне ошибочное во всей этой системе.
С убийцей, вором нужно обращаться с достоинством. Он — человеческое существо, и если он совершил убийство, то он психически болен. Вы ведь не наказываете больных людей, вы отправляете их в психбольницу, где о них смогут позаботиться.
Не нужна никакая тюрьма. Все тюрьмы должны быть превращены в прекрасные психиатрические дома по уходу, где люди, утратившие свою человечность из-за безобразного поведения общества — эксплуатации, угнетения и всех видов репрессий — должны обрести снова свои достоинство и честь, должны вылечиться ментально и физически, должны выучиться и стать образованными, должны получить возможность, которой прежде не было. Тогда только я скажу, что существует система правосудия, что существует законодательная система.